Похоже, список врагов только что вырос в геометрической прогрессии.
Синнер, как бы он ни пугал, прав в одном: везунчиков убивают до того, как им придется терпеть такую пытку.
Мужчин много, а я одна.
Расклад точно не в мою пользу.
Наконец добираюсь до стены, прижимаюсь спиной к камню и сползаю вниз, пока не сажусь на пол. Выдыхаю с облегчением, но стараюсь сохранять нейтральное выражение лица. Я не собираюсь показывать им свою слабость.
Хотя это и не особо важно. Я не только перепачкана землей с могил семьи — кожа покрыта запекшейся кровью и потом. Даже знать не хочу, что видят все эти мужчины, глядя на меня.
На самом деле выглядеть мерзко мне только на руку.
Отталкивающая внешность, возможно, поможет остаться нетронутой.
Мужские голоса возобновляются, гул нарастает до негромкого рокота. Это лучше, чем жуткая тишина, повисшая, когда меня втолкнули в пещеру. Где-то рядом капает вода, камень холодит тело. Игнорирую холод, пробирающийся в кости.
Я найду выход отсюда. Четыре недели? Времени для побега предостаточно.
Здесь больше нет ни одной женщины. Может потому, что они были достаточно умны, чтобы найти выход?
Я сворачиваюсь калачиком и закрываю глаза. Сон неизбежен. Остается лишь надеяться, что мужчины действительно настолько боятся Синнера и его правил, как это показывают.
Если дойдет до дела, то с одним-двумя, может, и справлюсь. Но не больше.
Так что молюсь про себя, чтобы они забыли о моем существовании.
И тело окончательно сдается под тяжестью изнеможения.
— Она иногда такая стерва! — подхватываю очередное полено из общей кучи прямо у дома. — Я не виновата. Ты же видел, как она себя вела!
Оборачиваюсь, Кайлар улыбается и качает головой. Его руки тоже нагружены дровами.
— Ты слишком предсказуема, Фина. Она знает, на какие кнопки нажимать, и ты каждый раз это позволяешь.
Внутри, несмотря на ледяной холод, вспыхивает раздражение.
— Ничего подобного.
— Да? А чем тогда объяснишь свое скверное настроение?
— У меня не скверное настроение! — подбираю еще одно полено и, шагая, направляюсь к дому. — Достало, что ей сходит с рук такое отношение.
За спиной раздается хруст его шагов по мерзлой земле.
— Ей это сходит с рук, потому что она лучше умеет сохранять спокойствие. И потому что Мать с Отцом устали разбираться с вами обеими.
— Очень мило, спасибо.
Всю нашу жизнь Кайлар изо всех сил старался быть буфером между мной и старшей сестрой, но он не понимал. У Кэтрин не было проблем с ним. С Кайларом она была даже мила. Почему не могла относиться ко мне хотя бы с долей того же уважения?
Кайлар преградил мне дорогу, прежде чем успела дойти до входной двери.
— Просто… — он выдохнул. — Постарайся ее игнорировать. Думаю, вам обеим это пойдет на пользу.
Закатываю глаза от его оптимизма и врываюсь в дом. Закрыв за нами дверь, скидываю сапоги и отношу охапку дров Отцу, который разжигает камин.
— Спасибо, милая, — бормочет он. — Мать ждет в столовой. Поторапливайтесь!
Отряхиваю руки о штаны и иду на запах жареной курицы.
— А вот и ты! — радостно кричит Жасмин из-за стола. — Садись со мной, Фина! Я тебе место заняла!
Не могу сдержать улыбки при виде младшей сестры. Она буквально светится, сияя улыбкой до ушей. Жасмин сидит напротив Кэтрин, чей мрачный взгляд ощутим почти физически, пока я усаживаюсь на место. Как, черт возьми, Жасмин выросла такой доброй и чудесной, когда Кэтрин не более чем гнилая репа?
— Вы двое руки помыли? — спрашивает Мать, пока Кайлар садится рядом с Кэтрин.
Мы переглядываемся и хором врем:
— Ага!
Отец присоединился к нам, когда Мать начала раздавать еду, и мы быстро погрузились в привычный уютный ритм. Изо дня в день мы ужинаем всей семьей. Кажется, мне это никогда не надоест.
Подцепляю вилкой солидный кусок курицы и, прожевав, прочищаю горло.
— Отец, есть новости о войне с мистиками?
Воздух вокруг застыл, Отец снова бросил на меня тот самый взгляд говоривший: «Замолчи». Он знает больше, чем показывает. Так было всегда. Видела это в его глазах — в той тяжести, что поселилась в его взгляде.
— Ты же знаешь, что за ужином такие вопросы не задают, Афина.
— Но я…
Кэтрин пинает меня под столом.
Я тут же отпрянула и уставилась на нее.
— Какого черта…
— За столом не ругаться! — прикрикнула Мать.
— Просто хочу спросить Отца о войне! Мы сидим и делаем вид, что всё прекрасно, но все мы знаем, что это не так! — смотрю на брата, моего верного союзника, и говорю: — Ты же со мной согласен?