Рассуждая так, девушка полностью забывала, что король рисковал собственной жизнью, вытаскивая сына из-под обломков. Но чувство ответственности и даже некой любви, вырабатывающееся в человеке, когда он долго за кем-то ухаживает, не давало девушке взглянуть правде в глаза, и она верила каждому доброму слову и каждой слабой улыбке, слетевшей с уст принца.
Глава 46
— Я никогда не пряла, — честно призналась Майя, глядя на прядильный станок перед ней.
В комнате уже мирно стучал десяток таких орудий. Женщины, проживающие в обители, склонялись над ними. Кто-то аккуратно вытягивал нитку из вороха льна. Кто-то ткал. Многие кропотливо плели кружево. "Кружево сумасшедших паучих"- так звали работы содержанок Арлианской обители.
— Неужели ваша матушка не давала вам уроков? — удивилась настоятельница.
Майя бросила быстрый взгляд на герцогиню. Та не любила, когда при ней вспоминали сестру. Но сейчас Валери отвернулась к окну, делая вид, что ее больше интересует бушующая буря, и Майя сказала:
— Боюсь, я была непоседливым ребенком. И, если мама и хотела чему-либо меня научить, я убегала быстрее. Когда же я стала подходить к возрасту, когда меня наконец можно было снять с дерева и посадить за прялку, моей мамы не стало.
— Бедное дитя, — милостиво сказала настоятельница абсолютно ничего не значащую фразу. — Хотите попробовать сейчас?
— Да, с удовольствием, — улыбнулась Майя.
Станки стучали ровно. Как биение сердца. Нить выходила из веретена, текла в руке и дальше, словно маленькая шелковая речка. Через некоторое время несколько женщин запели песню. На разные голоса и зачастую слова пропадали, путались, прерывались- но от чего-то, соединенное с мерным стуком станков, это песнопение казалось прекрасным и гармоничным. Следя за тоненькой нитью, Майя увлеклась настолько, что не сразу заметила, когда и как к поющим присоединился еще один голос. Он был много чище остальных. С чарующими глубокими нотками. И этот голос пел…
Тихо-тихо зайчик мой
Милый засыпай
Мама рядышком с тобой
Будет баю-бай…
Слова были знакомы Майе. Это простую детскую колыбельную пела ей, а потом и младшему братику- их мама.
Девушка огляделась, желая рассмотреть ту, что затянула эту песню. Но все сидящие пели на свой лад и свои слова, а песня словно витала в воздухе.
Спи спокойно мой малыш
В мире сладких грез
Мама сон твой сохранит
Над кроваткой бдит
Казалось, будто песня льется откуда-то извне. Не в этом помещении, вдруг ставшем непомерно душным, а там, дальше… Майя встала, и пока все сидели, слишком увлеченные своей работой чтобы обратить на нее внимание, вышла в коридор.
Там чудесный голос был отчетливее. Ярче.
Приходи ко мне малыш
В бурю иль в мороз
В яркий солнечный денек
И в ночь полну звезд
Майя шла по звукам голоса. А он был все ближе. Все отчетливее.
Буду песни тебе петь
На руках качать
А уснешь ты- уложу
В мягкую кровать
Песня закончилась. Майя остановилась у небольшой деревянной двери. Такой же, как и все остальные двери обители. Но едва Майя протянула руку чтобы постучать, дверь сама распахнулась. За ней, в белом молельном платье, сидела женщина. Ее прекрасные каштановые волосы прядями пробивала седина. Лицо было бледным, но сохранило благородные черты. И, самое важное, Майя уже видела эту женщину. Сотню и сотню раз на портрете перед кабинетом короля Георга. Агнет Флорийская.
— Так вы моя милая невестка? — мягко улыбнулась женщина, — Как я надеялась, чтобы вы пришли ко мне! И как рада я этому сейчас! Прошу, разделите со мной молитву.
Майя кивнула и зашла в комнату. Дверь за ней захлопнулась.
Глава 47
— Я бы мог помочь на кухне, — мечтательно предложил Кок.
Остальные промолчали. Обитель была женская. Мужских рук в ней не хватало. И пока дамы "развлекались" пряжей, мужчинам в качестве "послушания" предложили помочь тут, там, и еще немного по мелочам. В итоге перед командой Авери с громоздилась огромная куча вещей на подлатать, выправить, подкрасить…
Добродушный Кок был всегда не против помочь, но руки его больше лежали к готовке, и стул, который он чинил, упорно не хотел чиниться.