Но и тут Майя проиграла. Глупая, — как сказала бы ей тетушка Валери. Влюбляя в себя, Майя влюбилась сама. Только не в того человека. Ее сердце выбрало колдуна. За что? Как все любленные, Майя не знала и знала ответ одновременно. Любви было не приказать, и они с Рональдом были так похожи. Оба уже отчаялись верить людям. Оба считали чувства — невозможной глупостью. И от того попали в их ловушку.
Этим утром Авери зашел в ее комнату и застал там Рональда. И Майя могла поклясться, что не владей рыцарь собой столь хорошо, он мог бы убить их на месте. Вместо, он лишь закрыл за собой дверь.
Майе было нестерпимо стыдно, но губы ее еще помнили вкус поцелуев колдуна, и, несмотря ни на что, желали еще.
Все так запуталось. И давно пора было остановиться. А они все шли вперед. К пустоши Крига. Зачем?
Только теперь Майя понимала весь смысл слов Рональда. Они идут к гибели. И не свернут с этой дороги. Ребенок был лишь прикрытием для иных планов герцогини Тропен. Каких- знал лишь темный Тир.
— Вы не замерзли?
От неожиданного вопроса Майя чуть вздрогнула. Обернувшись, она увидела Германа. В отличие от всех участников похода, его лицо не несло никаких признаков усталости. Напротив, мужчина был чисто выбрит и свеж. На губах играла вежливая улыбка. Майя постаралась вежливо улыбнуться.
— Благодарю. Я в порядке. Осень полноправно вступили в свои права. Вот и все.
Герман кивнул, но не ускорил свою лошадь, а продолжал ехать возле Майи.
— Боюсь я так и не поблагодарила вас за спасение своей жизни, — сказала Майя, рассчитывая, что это то, чего хочет наемник, — Благодарю, дорогой Герман.
— Даже не принимайте это на свой счет, — спокойно сказал Герман. — Я давно хотел убить старую тварь.
Слова эти удивили Майю. Какие счеты могут быть у королевы и этого человека?
Герман же смотрел на девушку с интересом. Выжидая ее реакции. Майя хотела было спросить, но мужчина перебил ее, неожиданно сменив тему.
— Вы никогда не думали, за что была убита вся ваша семья?
Глаза Майи в ужасе расширились: он знает… Кровь начала стучать в висках, а Герман продолжал.
— Ведь им нужна была вы, не так ли? Вспомните: всех убили сразу, но вас оставили. Наверняка заперли где-нибудь. Или связали. Но вас оставили ждать…того, кто платит.
События последней ночи в родном доме, которые Майя так старательно пыталась забыть, промелькнули перед ней.
Герман смотрел на нее, явно наслаждаясь ее замешательством и болью.
— Подумайте об этом, — по-кошачьи мягко сказал он напоследок, и пришпорил коня.
Глава 53
Нельзя сказать, что Фрейю не хватало матери. Как сын королевских особ, он на генетическом уровне понимал, что родительского внимания всегда будет мало, ибо у мамы и папы есть другое детище- их страна.
Однако одним из его самых ранних воспоминаний было то, как он сидит на алом бархатном ковре. А перед ним, спиной к ребенку, но лицом к зеркалу, сидит его мать. Ее длинные каштановые волосы распущены, и целых две служанки расчесывают тяжелые пряди золотыми гребнями.
Было это воспоминанием или же сном, Фрей не знал.
Придворные, заставшие Агнесс Арийскую во всей ее красе, говорили, что королева была одной из самых красивых женщин. Как Арии, так и Флоранской земли.
Но Фрей этого четко не помнил. В то время как он подрос, чтобы воспоминания были моментами жизни, а не смутными образами, его мать уже была…"не в себе"(как выражались при дворе) и сломлена(как думал сам Фрей).
Взгляд ее становился угасшим. Щеки впалыми. Цвет кожи- серым. Не мудрено, коль супруг держит тебя словно пленницу в восточном крыле замка.
Королева не сильно интересовалась сыном, основательно полагая, что с его появлением она была отброшена за ненужностью. Но кое-что мать все же давала своему ребенку.
— Фрей, мальчик мой, подойди сюда…
Как сейчас Фрей помнил свою мать, манящую его пальцем к окну. Это было в одно из "посещений", устраиваемых ребенку раз в месяц. Обычно Агнесс игнорировала Фрейя. Или, в худшем случае, называла своей "ошибкой" и снова игнорировала. Но в этот раз мама была мила. Она улыбалась и звала его к себе. Фрей помедлил, явно ожидая подвоха.
— Ну же, — мягко повторила Агнесс.
И Фрей, не зная что еще делать, решился-таки подойти.
На подоконнике стояла чудесная золотая клетка. А в ней сидела птичка. Маленькая. С крылышками белыми словно снег, и грудкой алой, будто лепесток розы.
— Смотри… — королева раскрыла клетку, достала оттуда птичку и показала ее Фрейю поближе.
— Хорошая… — мальчик хотел погладить белые перышки, но мать не дала ему сделать это.