Все. Довольно! Птичка не полетит в золотую клетку. Никогда и ни за что!
Майя наскоро приоделась в свое повседневное платье, засунула то, что не изорвалось от свадебного в его коробку, и плотно закрыла крышку. Затем, чуть подумав, девушка села на корточки и собрала все мелкие жемчужинки, что упали с одеянья. Зачем брезговать, когда лишний доход может более чем пригодиться?
Через полчаса девушка покинула комнату, плотно заперев ее на ключ. Впереди было послушание- сбор клубники в саду- и вечерняя молитва. Последняя показалась Майе чуть ли не вечностью, столь не терпелось девушке осуществить задуманное.
Через час вся обитель, погасив дорогостоящие свечи, погрузилась в мрак.
Кровать Майи находилась в общей комнате. В ряду двадцати таких же узких и жестких лож. Обычно, измученные за день, воспитанницы обители засыпали, едва головы их касались подушек. И сейчас, вытянувшись на своей кровати струной, Майя ждала, когда затихнет весь шепот, уляжется шуршание и дыхание ее сестер станет гладким. Это время казалось Майе долгим, как никогда. Наконец, все уснули. Майя подождала еще чуть-чуть и лишь тогда опустила ноги на пол. Аккуратно, она переоделась в молельное платье. Положила заранее сшитый кошелечек в тайный карман внутри. Одела стащенные у сестры Този, занимавшейся садом, высокие ботинки со шнуровкой. И, словно кошка, тихо пошла к выходу.
— Ты куда?
Чья-то рука схватила Майю за запястье. И девушке понадобилось все ее самообладание, чтобы не вскрикнуть.
Но это была всего лишь Зоя. Подруга или, скорее, сестра Майи по несчастью.
— Сестра Рен приписала мне сегодня ночное моление, — ответила Майя заранее приготовленную ложь, — Дабы я могла помолиться о будущем муже и попросить у святой Майи его любви.
— Он будет любить тебя без всяких молитв так как ты моложе его втрое, — усмехнулась Зоя.
Майя лишь пожала плечами.
— Увы. Решение сестер не обсуждаются. Хотя я с радостью поспала бы.
Зоя посмотрела на не изучающе. Затем, откинувшись обратно на подушку, сказала:
— Благих тебе помыслов и чистых молитв.
Это было стандартной фразой Майониток при прощании, только вот в голосе Зои читалась некая усмешка. Когда же Майя была совсем у двери, ей вслед раздалось:
— Тебя все равно поймают.
— Да сохранит и тебя Вальтер под своими крыльями, — искренне ответила Майя и скрылась в коридоре.
Там, взяв со специальной полки возле входа свечу, Майя стала медленно продвигаться во мраке. Сначала она шла одна, но скоро из тьмы показалась чья-то фигура и путь Майи преградила одна из сестер.
— Куда идешь ты, грешное дитя, в столь поздний час? — спросила она.
Майя, со смиренно опущенной головой, достала из кармана молельного платья маленькую синюю бумажку и подала ее сестре.
— Ночная молельня в честь грядущей свадьбы, — прочла та, — Хорошо. Иди с миром.
На сердце Майи отлегло. Неимоверных усилий ей стоило стащить один из бланков, на которых сестра Рен писала разрешения на ночной выход из общей кельи. И еще больших- максимально подделать подчерк сестры.
Майя распрощалась с патрулирующей и столь же спокойно пошла дальше. Конечно, сердце ее колотилось словно барабан, и все естество кричало бежать(!). Скорее. Дальше отсюда. Ей нельзя было опоздать и промедление могло стоить слишком дорого. Но бежать было нельзя. Встретившая ее патрулирующая сестра была не единственной. Бег привлечет внимание. Потому Майя шла смиренно. По темным коридорам. мимо маленьких комнат молельных, где послушно склоняли колени ее сестры. Пока наконец не достигла конца коридора. Там, за маленькой дверцей, располагалось ее спасение. Черный ход, ведущий к причалу. А на причале в этот час всегда была лодка.
Об этом месте Майя узнала давно. Когда сестра Истрил, страдающая ревматизмом, однажды забрала Майю с ночной молитвы, дабы девушка помогла ей и ее больной спине.
Дело было в том, что обитель Майониток располагалась на острове. У него был лишь один причал, строго хранимый днем и ночью. И, учитывая холодные озерные воды, удаленность берега и множество водоворотов, выбраться с острова кроме как на лодке главного причала не представляло возможности. Этакая "тюрьма на воде" как порой звала обитель Майя.
Пока однажды Истрил не позвала ее. У сестры был вечер ночного послушания, но ревматизм так сильно скрючил бедняжку, что она рискнула всем, дабы лишний раз не сгибать силу. Тогда и узнала Майя что к черному ходу молельного крыла, в высокий камыш, ровно в полночь каждого четверга, причаливает лодка. Крестьянин с "бережных" забирал у майониток плоды их огорода, а в обмен давал мясо, шерсть или же деньги.