Конечно, по закону обители, сестры не должны были торговать, и сами обязаны были обеспечивать свой быт. Но женская островная обитель не могла всего. От того ночью, "пока боги хуже видят во тьме", происходил торг.
Сегодня была "ночная" у сестры Жаклин. И Майе подумалось, что ей жутко повезло. Жаклин обычно торговалась долго. Со знанием дела. Эту женщину нельзя было обмануть и на крупинку риса, и скорее старик уедет сегодня с пустыми руками, чем заломит Жаклин цену на товар. Впрочем, не совсем с пустыми. Майя планировала прошмыгнуть в лодку и спрятаться под тюками. А там- будь что будет: главное продержаться до суши. И план бы удался, не возьми с этот вечер старик с собой помощника. Молодой парень не участвовал в торгах и потому неуклюже переминался с ноги на ногу возле лодки.
Майя выругалась не самым пристойным для юной послушницы словечком. Помеху следовало отвлечь. Скрываясь в высоком камыше, Майя набрала небольших прибрежных камней.
— Бульк! — нечто плюхнулось за спиной юного торговца.
Бульк! — еще раз.
И еще. Пока тот не решил сходить "проверить" что твориться в воде за ним, и не плавает ли так какая огромная рыба.
Тогда Майя пробежала к лодке, быстро откинула один из тюков и забралась под скамейку в лодке. После чего постаралась "задвинуть себя" мешком с поклажей.
Скоро торг закончился. Дед с внуком принялись грузить в лодку коробки с ароматной клубникой. И чем больше коробок они ставили, тем легче становилось у Майи на душе: ее не заметят!
Наконец, лодка отчалила от берега. Началось самое долгое и мучительное путешествие в жизни Майи.
Лежать скорченной в три погибели под сидением лодки, заваленной тюками и коробками с клубникой, гадая поймают тебя или нет, и то и дело давя рвотные позывы, вызванные покачиванием на воде- вот то, что стало олицетворением чертогов Тира для Майи.
Наконец, судя по грубому толчку, лодка причалила к берегу.
— Френк, давай-ка разгружаться, — скомандовал старик.
Похоже кроме торгов и приказов он был немногословен, так как дальнейшая работа, ровно как и поездка, пошли в полной тишине.
Майя слышала шум шагов. Как выкладывают из лодки коробки. Выкидывают тюки.
Все это время она отчаянно молилась. Всем тем богам в которых не верила. Все те слова, которые ее учили произносить сестры, и которые она столь не любила. Но сейчас все всплыло в ее памяти, и девушка молила свою покровительницу- святую Майю- о помощи.
Только не все тюки! Только не все! — крутилось у нее в голове.
Но вот подошла очередь разгрузки той части лодки, где лежала Майя. Молодой человек, помогавший старику, поднял тюк, за которым пряталась девушка, и замер.
С секунду они с Майей смотрели друг на друга огромными, полными ужаса глазами. Затем послышался окрик старика.
— Ты чего там стоишь, словно статуя?
Юноша повернул голову. Выдать или промолчать?
Сердце Майи готово было выпрыгнуть из груди.
— Руку свело, Огуст. Простите.
— Рано тебе еще на такое жаловаться! — проворчал старик, — Видать отдохнуть решил, дармоед. А впрочем… Там тяжелые тюки. Дай-ка я сам покажу тебе, сопляку, как надо такие перекидывать!
Все пропало! — пробежало в голове Майи.
Старик подошел к своему помощнику и так же замер. Затем губы его вытянулись в неприятной усмешке.
— Я смотрю цыпочка сбежала из обители!
Майя аккуратно встала из своего укрытия. Тело ужасно болело. Но делать было уже нечего.
— Пожалуйста, — проговорила она, — Дайте мне просто уйти. Я заплачу.
Старик почти рассмеялся.
— Жалкие гроши, что ты небось наворовала из коробки для пожертвований, ничто по сравнению с тем, как отблагодарят меня твои сестры, девочка. Правда придется еще раз ехать на ваш злополучный остров. Однако…
Договорить старик не успел. Пользуясь его словоохотливостью, Майя схватила весло и ударила его им по голове. (Спасибо ученью, что любая дева должна в нужный час встать на защиту своего дома!) Старик пошатнулся и упал в воду. Оставался юноша. Но тот лишь поднял руки в примирительном жесте.
Тогда Майя кинула весло и выскочила из лодки. Бежать! Как можно быстрее. Как можно дальше!
Девушка думала, что легкие ее разорвутся. Ноги отказывались слушаться. Во рту стоял терпкий привкус крови. Но она бежала. Бежала. Бежала… Пока без сил не рухнула на лесной мох. На небе уже алела заря. А Майе предстояло еще многое: перекрасить в ближайшем ручье свое белое молельное платье в алый цвет с помощью заранее украденного в обители красителя. Переплести волосы из строгого пучка, что носят в обители, на что-нибудь более похожее на крестьянскую прическу. Дойти до ближайшего селения. И раствориться в толпе. Чтобы никто и никогда не нашел ее.