Я стаю как вкопанная, когда он падает на колени и начинает очищать место рядом с магнитом от листьев и иголок. Когда под его решительными руками начинает обретать очертания поверхность ржавого металлического люка, я чувствую, как с моих плеч падает груз.
С нами все будет хорошо.
Я была очень полезна.
Уэс снова будет со мной счастлив.
— Черт, — шипит он, замечая ржавый висячий замок, прикрепленный сбоку к дверце люка. Он тянет его, затем с лязгом роняет обратно. При виде нового вызова Уэс хмурит брови, упершись руками в бедра, как будто пытается открыть замок одной лишь силой мысли. Через мгновение он кивает. Затем засовывает руку под расстегнутую рубашку и достает из кобуры свой пистолет. — Встань вон за тем деревом. Я собираюсь отстрелить замок, и не хочу, чтобы тебя задело рикошетом.
Кивнув, я прячусь за ближайшим дубом и чувствую, как колотится мое сердце в ожидании выстрела. Я, должно быть, взволнована, но из-за действия таблетки все чувства приглушены, поэтому думаю, что это, скорее всего, страх. Это ведь это наша последняя пуля. А что, если он промахнется? А что, если его ударит рикошетом? А что, если…
Внезапный выстрел сотрясает мои барабанные перепонки, грохоча и отражаясь эхом от деревьев. Затем я открываю глаза, убираю руки от ушей и жду сигнала, что можно выходить, но все, что я слышу — это громкий скрип открываемой металлической дверцы люка.
А затем — ничего.
Глубоко вздохнув, я выглядываю из-за дерева. Уэс стоит на коленях, мягкие пряди каштановых волос скрывают его лицо, белые костяшки пальцев вонзаются в открытый люк. Он сделал это. Он, бл*дь, сделал это! И до полуночи еще есть несколько часов в запасе. Уэс должен бегать вокруг и торжествующе кричать, но вместо этого он выглядит так, словно стоит на коленях перед палачом. Я не понимаю почему, пока не смотрю в пустоту открытого люка.
И вижу его измученное лицо, смотрящее на меня в ответ.
Вода.
Все это… гребаное… бомбоубежище…
Заполнено водой.
Когда я распахнул дверцу люка, то не увидел спасения. Вместо этого я увидел, как счастье исчезает из моих собственных глаз. Я увидел, как улыбка сходит с моего гребаного лица. В своем отражении я увидел себя таким, каким был всегда — беспомощным, слабым и потерявшим надежду.
Ничего.
У меня нет ничего. Я ничего не добился. Я прожил жизнь в аду просто так. А завтра я вернусь в пустоту, как и все остальные. Ведь я не особенный. Я не выживальщик. Я просто гребаный притворщик.
— Иди домой, Рэйн, — говорю я, закрывая глаза, не в силах посмотреть на нее. Достаточно того, что мне приходится слышать слова, слетающие с моих губ.
— Уэс, — ее тоненький голосок еле слышен, когда под ее приближающимися шагами шуршат сосновые иголки.
Я протягиваю руку, как будто это сможет ее остановить.
— Просто… иди домой. Побудь со своими родителями.
— Я не хочу, — хнычет она. — Я хочу остаться здесь. С тобой.
Я поднимаю голову, когда мою кровь захлестывает гнев.
— Тебе осталось жить всего несколько часов, и ты собираешься провести их с человеком, которого даже не знаешь? Да что с тобой такое, черт возьми? Мне нечего тебе предложить. Ни припасов, ни крыши над головой, ни гребаных средств самозащиты! — Я изо всех сил швыряю пистолет в сторону леса, стараясь не задеть Рэйн. — Я не смогу тебя спасти! Я даже себя спасти не смогу. Черт! Иди, бл*дь, домой и побудь со своей семьей, пока она у тебя еще есть.
Рэйн даже не вздрагивает и не поворачивает головы, когда мимо нее пролетает оружие. Ее умоляющие, блестящие глаза устремлены на меня и только на меня.
— Все это неважно, Уэс. Мне… мне небезразличен только ты…
— Ну, и зря, — рычу я, стискивая зубы и собираясь разрушить то, что осталось от моего бьющегося сердца. — Я просто использовал тебя, чтобы получить то, что хотел, и вот оно здесь, во всем своем затопленном великолепии. — Я указываю на открытый вход в бомбоубежище и издаю резкий смешок. — Так что, бл*дь, иди домой, Рэйн. Ты мне больше не нужна!
Ложь с привкусом мышьяка на языке обрушивается на Рэйн с почти такой же смертоносной силой. Ее рот приоткрывается, а глаза быстро моргают, пока она пытается переварить яд, который я только что на нее выплюнул. Я ожидаю, что она начнет спорить со мной. Что поведет себя, как настоящая малолетка, скулящая о своих чувствах. Но она этого не делает.