Она склонила голову к плечу и недоверчиво посмотрела на меня.
— О да, горе мне знакомо, — сказала она. — Прекрасно знакомо.
— Тогда вы согласитесь: это сильнейшая эмоция, и она способна навредить и вашим чувствам, и вашему здоровью.
— Кто вы? Психолог? — она провела границу, и теперь я должен был ступать очень осторожно.
Да, я не психолог. Я нейрохирург. Психология — не мое поле, и ни больные, ни их родственники не ждут от меня консультаций. Я осторожен и не перехожу профессиональных границ. Многим из тех, кто приходит ко мне на прием, я рекомендую посетить психолога и обрести постоянную эмоциональную поддержку. Но если я могу открыть людям, что они вольны исцелить себя, если изменят образ мышления, то считаю это частью своей работы.
— Нет, — сказал я. — Но у многих, кого я встречал, здоровье ухудшалось именно тогда, когда они злились, завидовали или обижались. И улучшалось, когда они прощали. Это не психология, а просто мой опыт. Могу рассказать, только не сейчас, а в полпервого. У меня будет перерыв на обед.
Будь у нее все в порядке, она, наверное, просто бы от меня отмахнулась. Но она хваталась за соломинку. Как и многие другие, с которыми я встречаюсь, когда у них тяжелые времена, она искала кого-то, кто бы о ней позаботился, дал бы совет и притом не осуждал и не имел корыстных мотивов.
Многим из пациентов я рекомендую помощь психолога. Но если я могу открыть людям, что они вольны исцелить себя, если изменят образ мышления, то считаю это частью своей работы.
Современная медицина живет в бешеном темпе. Драму жизни и смерти можно пережить на одном дыхании, не успев ни о чем задуматься, — и пойти дальше той же дорогой. Я могу вылечить аневризму: возможно, это добавит больному несколько лишних лет, — но продление жизни не обязательно ее улучшит. Часто выбор, который совершают люди, не приносит им ничего хорошего, но они даже не подозревают, что вольны выбрать иначе. Идеальный врач — это друг, который говорит больным правду, но не осуждает их, а помогает понять, как они до такого дошли и куда могут направиться. Люди нам доверяют, а мы должны чтить это доверие и делиться всеми знаниями об исцелении, проявляя уважение к своим больным. Только так поступают настоящие профессионалы.
Морин появилась в моем кабинете ровно в двенадцать тридцать.
— Спасибо, что нашли время, — она присела рядом со мной. Она выглядела более сосредоточенной и лучше владела собой, чем на нашей первой встрече.
— Рад помочь, — ответил я. — Давайте пока что отложим проблемы Дэйва и поговорим о вас. Сейчас вам брошен вызов — что делать с болью и справедливым гневом. Если будете перечислять все преступления, которые он совершил против вас и детей, обида не даст вам спать.
Она кивнула.
— У вас есть два варианта: цепляться за обиду или отпустить ее, — продолжил я. — Прощение — это долгий путь. Одним разом, так сказать, не отделаться. С этой минуты придется развивать новый навык — умение прощать Дэйва. Примерно так же, как вы приучили себя думать, сколько обид он вам причинил.
Морин задумалась.
— Я поняла, — сказала она. — Знаете, наверное, я готова попробовать.
— Сможете простить ему вот это? — я повел рукой, намекая на нынешнее положение.
— Будет непросто.
— Справедливо, — сказал я. — Простить нужно много, а вы на линии огня. Многие не в силах, пока все не успокоится. Да и тогда, наверное, будет неимоверно сложно. Это ваш Эверест. Восхождение требует мужества и смирения. Если вы не готовы, не хочу на вас давить. Решайтесь сколько угодно. Будете готовы — приходите.
Идеальный врач — это друг, который говорит больным правду, но не осуждает их, а помогает понять, как они до такого дошли — и куда могут направиться.
— Нет, я готова, — возразила она. — Попробуем. Я все еще желаю ему лучшего. Хотя бы ради детей.
— Тогда сегодня мы отправимся в дорогу, — сказал я. — Эта дорога будет долгой. Если хотите отпустить обиду и освободиться, можем пройти ее часть вместе. Заявите о своем решении вслух. Я видел, как это действует на многих. Уверен, у вас тоже получится.
— Хорошо, — кивнула она. — Я попытаюсь.
Я направлял ее, и она вверяла Богу все проступки Дэйва — один за другим. За десять минут я услышал многое из того, что мы часто слышим от жен, решивших развестись с мужьями: невнимание, грубость, нехватка ласки, нелюбовь, оскорбления, измены…
— Я прощаю его долги, — закончила она, повторяя за мной. — Он ничего мне не должен…