— В смысле? — Она чуть напряглась и медленно выдохнула, словно пытаясь справиться с гневом. — На работе? Или дома?
— Да где угодно. Есть те, на кого вы злитесь?
— Конечно. У меня жуткие отношения с матерью. Она меня бесит. Мы не общались полгода, с тех пор, как отец свалил из страны с другой женщиной. Он еще хуже матери, и с ним я тоже не общаюсь. А как это связано?
Она с любопытством посмотрела на меня.
— Негатив поражает не только душу, но и тело, — ответил я. — Вас воспитывали в вере?
— Ага, в католической, — с вызовом сказала она. — Только я больше не верю в Бога.
Я вздохнул. Придется доставать занозу из львиной лапы, — очень, очень осторожно. Я кивнул, показывая, что отметил ее чувства и ничем ее не осуждаю.
— А когда вы решили, что Бога нет?
— Когда мне было девять.
— Что-то случилось?
Она чуть задержалась с ответом.
— Меня чуть не изнасиловали.
Она бросила это небрежно, пожав плечами, словно пытаясь показать, будто это ее не волнует. Но скрыть свою боль она не сумела: и напряженность позы, и дрогнувший голос, и взгляд сказали мне, что она просто сжилась с этой горькой обидой, и — так же, как и многие другие, кому довелось страдать, — сделала выбор, желая защитить себя от новых мучений. Раз Бог меня не хранит, не буду в Него верить, — обычная мысль. Не отвечает на мои молитвы — буду делать что хочу и с кем хочу. Да, для таких решений есть причина, и в тот миг, когда мы их принимаем, они кажутся вполне оправданными, — но они же навеки заключают нас в темную клеть одиночества, страха, стыда и, наконец, заболеваний. В отрыве от Того, кто нас создал, мы не в силах обрести истинный мир и покой. Мы можем достичь вершин, и немалых, — но вечную с Ним разлуку Бог не предначертал никому.
Раз Бог меня не хранит, не буду в Него верить, — обычная мысль. Да, для таких решений есть причина, но они же навеки заключают нас в темную клеть одиночества, страха, стыда и, наконец, заболеваний.
В тот момент у меня появилась надежда: может, это Бог позволил нам встретиться? Сколь сильно она воспротивится, услышав о молитве? И как сказать ей правду — так, чтобы она ее услышала и приняла? Я словно шел по канату над бездной. Хочет ли она вернуться к своей вере? Толкать ее насильно — нет, не буду. Но избавить ее от обиды и горечи — да, это я должен сделать: ведь именно из-за них она лишалась и радости, и сил.
— Жаль, что вам довелось через это пройти, — сказал я. — Многие бы разгневались на Бога. И спрашивали бы, как Он мог это позволить.
— Да, многие, — эхом откликнулась женщина.
Многие — так, значит, и она? То есть — Бог для нее по-прежнему существует? Эту-то мысль она не отвергла? Так, уже лучше.
— Клаудия, все мы злимся или обижаемся, когда Бог не исполняет наших желаний, — сказал я. — Это вполне естественно, особенно когда мы страдаем. Проблема в другом. Потом, когда Он нам больше всего нужен, мы уже не можем к Нему обратиться, — ведь некогда мы оттолкнули Его.
Ее глаза расширились от удивления, — но она быстро успокоилась и чуть наклонила голову к плечу.
— Клаудия, вы злитесь на Бога. Я хотел бы помочь вам отпустить гнев, но только если вы согласитесь. Я знаю: Бог на самом деле хочет услышать о ваших чувствах, — сказал я.
— А то Он не знает! — фыркнула она.
— Знает, — кивнул я. — Он читает наши души как книгу и видит все наши мысли. Но подслушивание — это разве отношения?
Она улыбнулась.
— В основе любых хороших отношений — искренность и честность. Бог хочет услышать о ваших чувствах — и сейчас, и в прошлом. Вам было одиноко? Вы боялись? Скажите ему обо всем. У Него сильные плечи; Он выдержит. Если притворитесь, что все нормально, и промолчите — в проигрыше окажетесь только вы.
— Ну, скажу я, и толку с этого?
— Клаудия, заставь я вас прождать два часа в приемной, вы бы, наверное, обиделись — и ждали бы объяснения. А если бы я не извинился и не рассказал, что меня задержало, вы бы решили, что мне все равно, так?
— Ну да, — она с сомнением посмотрела на меня, но позволила продолжить.
— Так и мы. Когда Бог не оправдывает наших ожиданий, мы обижаемся и хотим знать причину. Но Он обычно не отвечает на вопрос: «Почему?» Он ждет, что мы оставим злость и доверимся Ему, узнав, какой Он, — не на слепой вере, но зная, что Он для нас сделал и что нам о Себе рассказал.
— Например?
— Готов поспорить, к вам много чего пришло просто так, от Бога, и вы ничем этого не заслужили. Вот взять Сан-Диего. Здесь же лучшая погода на всей земле, — улыбнулся я.