Люди могут не слушать ни родственников, ни священников, а вот врачи, как ни странно, могут помочь им снова обрести Бога.
Я видел это много раз. Люди могут не слушать ни родственников, ни священников, — а вот врачи, как ни странно, могут помочь им снова обрести Бога. Я дал ей номер женщины, помогавшей в духовном исцелении, и Клаудия тут же ей позвонила. Она восстановилась невероятно быстро: за один визит она прошла от яростного неверия до абсолютного принятия Бога. Ее семейная жизнь начала улучшаться, и теперь она с надеждой смотрит и на себя, и на мир, — словно она ждала, пока кто-то поможет ей собрать осколочки веры в единую и прекрасную картину.
* * *
Джерри. Огромная аневризма, поразившая ствол мозга. Неимоверно опасная. Резидент, принимавший больного, вписал его в график срочных операций и позвонил мне в самую рань. Я просмотрел томограммы на домашнем компьютере. Да, случай был опасным, и разобраться с ним стоило как можно скорее.
Аневризма вспухла на базилярной артерии в передней части ствола мозга и разбухла настолько, что сжала сам ствол, отчего Джерри едва мог ходить. Большинство аневризм — с горошину, в диаметре миллиметров семь. Эта была вчетверо больше, что перевело ее в разряд гигантов. Мозг, в общем-то, на удивление неприхотлив; его отделы часто приспосабливаются к медленному росту аневризмы или опухоли. Но ствол мозга, равно как и спинной мозг с его канатом нервов, поддаются раньше других, — и именно их сейчас поражала аневризма. Риск мог оказаться фатальным.
Мои первые вопросы, даже когда случай столь опасен, всегда звучат так: «Делать — или не делать? Может, ничего не трогать? Это длилось годами — так сколь велик риск нанести больному вред? Или стоит просто вылечить симптомы и не трогать саму аневризму?» Вот о таком я в то утро и думал, пока ехал в больницу, — впрочем, без снимков я все равно не мог ничего рекомендовать.
А снимки показали, что проблема куда более серьезна. Вероятность инсульта на операции или после нее мы расценивали как один к четырем. Но бездействие могло повлечь лишь ухудшение — и смерть.
Джерри я встретил в смотровой. Он был невысоким, уже на седьмом десятке, и выглядел так, словно мог выжить в джунглях с одним только ножом. Я уже успел поговорить с резидентом и знал, что Джерри ненавидел, когда зависел хоть от кого-нибудь, — и очень долго ждал, прежде чем обратиться к врачам. Но ему было все хуже, и под угрозой инвалидной коляски он, хоть и неохотно, согласился рассмотреть варианты лечения.
— Чем занимаетесь? — спросил я, пытаясь узнать и о нем, и о его окружении.
— На пенсии, — ответил он.
— А чем занимались?
— Да так, разным по мелочи, — недовольно сказал он и замолк.
— Ладно, — не стал настаивать я. — Как проявлялась ваша болезнь?
— Слабость. В правой половине. В автобус еще забираюсь. Но уже хромаю, — объяснил он рваными фразами.
— Вас некому отвезти?
— Я живу один.
— Друзья, соседи?
— Нет.
Волк-одиночка? Или боится и просто блефует? В общем, ясно: о себе он говорить не любил.
— Чем дольше будете тянуть, тем хуже, — сказал я. — Операция рискованная, но если ничего не сделать, то вас, в конечном счете, разобьет паралич.
— Понимаю, док, — сказал он. — Потому я и тут.
Что-то казалось мне странным. Он словно воспринимал нашу встречу как визит к дантисту ради пломбы. Не знал, насколько серьезны такие вмешательства? Ладно, зайдем с другой стороны.
— Кто-нибудь пришел с вами? — спросил я.
— Нет.
— Есть ли в городе родные, с которыми вы можете связаться?
— Нет.
— Прошу. Это очень рискованная операция.
— Насколько?
— Невероятно рискованная, — ответил я. — У вас громадная аневризма рядом с важнейшим отделом мозга. Артерия извернулась, и вернуть ее в норму будет крайне трудно, если вообще возможно. Не исключен летальный исход. Думаю, вероятность обширного инсульта или смерти — один к четырем.
Ага, проняло.
— Вы серьезно?
— Абсолютно.
Судя по виду, на такое он не рассчитывал. Странно, почему он решил, будто риск окажется низким? Это была исполинская аневризма! Паралич и так уже подбирался к нему, словно паук.
— Мне ничего не говорили о смерти.
— Жаль быть первым, — отозвался я. — Эта операция очень опасна.
Джерри опустил голову и скривился. Он явно обдумывал новые сведения — и явно никогда не думал о смерти. Он тяжело дышал. В жестах скользили гнев и разочарование, как будто его рывком втащили в ловчую сеть.