— Молечка, мотылечек раненый, ну вставай, ну не смотри ты на эту стену, там дыра скоро будет, ну не мозг же он тебе выклевал? А книга? Киан рассказал на что ты ради нее пошла, ну неужели ты все бросишь на пол пути? Нам же ее нужно найти.
Впервые за все время, девушка оторвала свой взгляд от стены и перевела его на друга.
— Ну и хорошо, просто замечательно. А теперь пойдем на кухню и поедим что-нибудь. Кажется, Влад оладушки принес и бутерброды горячие с колбасой, чувствуешь, как вкусно пахнет? Пойдем, девочка, мы и не такое с тобой переживали. Подумаешь память нашу отсканировали, фигня. Пусть подавится, нам с тобой скрывать нечего. Скоро все забудется. И будем жить как прежде. Поедем к Максику в больничку, ты там поколдуешь, ручками его погладишь и все будет хорошо. Ты нужна нам, Молька. И не только Максу, и мне нужна. В твоих глазках небо отражается, как без такой красоты? А с кем я буду рукописи обсуждать, ведь ты просто ходящая энциклопедия. Я ведь всегда тебе Моля завидовал, по-белому, по-хорошему, ты только не подумай, чего.
— Правда завидовал? Почему? — наконец Моля подняла заинтересованный взгляд на лицо профессора.
— Да, каюсь, было дело. Ну как ты можешь так хорошо языки знать, ведь практики никакой, мертвые они, только на бумаге и живут.
— Это Филя потому, что для меня они живые. Я всегда представляю, что когда-то на них разговаривали люди, такие как мы с тобой. Я даже диалоги сама придумываю.
— Ну ты даешь, это какую же фантазию нужно иметь и как любить этим заниматься?
— Да, именно поэтому мне они и легко мне даются. Я и усилий особых не делаю. Все естественно происходит. Филя, а с сыром есть бутерброды?
— И с сыром есть, я специально для тебя заказал, за столько лет изучил твои вкусы, пойдем Молечка, у нас два дня осталось. А уже обед, между прочим, утром к тебе отец Илларион заходил. Сказал, что позже зайдет.
— Уже обед? А где Киан?
— Улетел он, я его и не видел. Как принес тебя ночью с красными глазами, так и пропал. Только знаю, что самолет он нам зафрахтовал, через два дня улетаем. Не мое это дело, но ты бы Молечка держалась бы от него подальше, он бесчувственный какой-то, как будто сердца у него нет. Такие не умеют любить, лишь пользоваться умеют. И ничего здесь не поделаешь.
— Я это уже знаю Филя, поняла ночью, жалко, что поздно поняла. Ну да ладно, жизнь продолжается, пойдем завтракать, мне нужны силы.
— Моля, это правда, что на тебя в сарае напали? Как же нам теперь два дня продержаться? Я думал, что Киан нас защитит, а теперь и он улетел.
— Не переживай, Филя, все разрешилось. Киан договорился с психом, который на меня и Макса напал. Он ему много денег пообещал за наши жизни.
— Вот так все просто?
— Да проще некуда. Откупился и все.
— Я не должен ничего спрашивать? Да? — профессор был не дурак — А книга тогда где?
— Этого никто не знает. Может исполнитель решил ее себе оставить. Это уже никто не узнает. Выбрось, Филя, ненужные мысли и потрать два оставшихся дня на общение с Жанной. Она очень милая женщина. Ты заслужил спокойную жизнь. А в Москве подумаем, что нам делать с заказчиком. Сюда он не прилетит, и никогда ни о чем не узнает. Следовательно, мы можем придумать любую историю, все равно не проверит, — Моля промолчала, скрыв, что уже звонила заказчику. Сейчас ее это не интересовало.
Киан вернулся в усадьбу злой и разбитый. Ему ничего уже не хотелось, ни бала, ни спектакля. Но он понимал, что обратной дороги нет. Поздно менять главную героиню в его пьесе.