— Льен, ты меня слышишь?
— Киан, ты же обещал больше не связываться со мной. Что случилось?
— Да в общем то ничего, просто спросить хотел, ты веришь в любовь? Ну, в этом мире люди столько ей внимания уделяют. Ты же больше меня прожил здесь? Что думаешь?
— Господи, ты же жрец, о чем ты говоришь? Да такие как вы не способны на такое чувство, для этого сердце нужно иметь, а вы же машины, инквизиторы. Вы же не умеете чувствовать, как простые люди, вам же только разрушать все. Вы копаетесь в чужом грязном белье, пока правду не отыщете, да только не всегда правда бывает с одним лицом. Многоликая она. Не связывайся со мной больше, Киан, я свой долг тебе выплатил, а друзья мне такие как ты, не нужны.
Льен заблокировал ментальный канал связи, а Киан задумался. Вот значит, как о нем думают смертные, ну и плевать. Чтобы эти людишки, погрязшие в своих грехах, делали без жрецов? Утонули бы в хаосе, преступлениях и разврате. Каждому свое. Ему не о чем жалеть и нечего стыдится. Вот только… Моля. Ну зачем он залез ей в голову? Она одна, совсем одна. Ни друзей нормальных, ни родственников. Да у нее даже денег нет на качественную еду. Ходит в обносках, живет в вонючей квартире, и вся светиться от любви, которую сама себе наколдовала. Как так можно жить и радоваться жизни? Еще и артефакты искать, да человечество спасать? Ну сдалась ей эта книга? Чуть не погибла, а все-равно небось бегает сейчас по острову и расследование свое продолжает. Киан лег на диван и понял, что устал. Кажется, он привыкает к местным биоритмам. Он не спал три дня, пора уже отдохнуть. Перед тем как заснуть, он представил Молю, и на душе стало так светло, как будто осенняя мрачная погода исчезла вместе с непроходимой хандрой, и комнату озарило солнце. Он закрыл глаза, и почувствовал теплое прикосновение маленьких женских рук на своем теле. Даже на расстоянии ведьма воздействовала на него. Он так и не смог порвать незримую нить, которая его соединяла с землянкой. И был этому рад.
Моля сидела в сарае и вызывала дух убитого Кианом мужчины. Она не собиралась сдаваться. Она сделала все так, как ее учила бабуля. Свечи разожгла, из соли круг защитный прочертила, камни-ловушки разложила, так и знала, что пригодятся. Из города их тащила в чемодане. Она выбросила из головы все ненужные мысли и сосредоточилась на последних минутах жизни убитого мужчины. Переживать нападение заново было страшно, противно и просто невыносимо. Но выхода не было. Она не знала, как выглядел человек при жизни, она вообще ничего о нем не знала, поэтому надеялась, что его дух просто еще находится рядом с местом, где прошли его последние минуты. Ведьма закрыла глаза и начала читать заклинание. Постепенно она погружалась во тьму, где не было звуков, запахов, и движений, привычных для мира живых. Тьма двоилась, троилась, расслаиваясь прямо на глазах, обнажая неясные образы, которые пугали своей неопределенностью, атакуя, точно хищные пираньи каждого из мира живых, кто посмел приблизиться к опасной черте. Это тьма не имела ничего общего с ведениями грустной мамы и улыбающейся бабули. Видно, пройденный жизненный путь откладывает отпечаток даже на способ перехода в потусторонний мир. Кто-то это делает легко и безболезненно, шагая легкой поступью по светлому туннелю в новый мир, а кто-то, проваливается в преддверье ада, не успев даже понять, что с ним произошло. И тогда душа сразу начинает маяться и мучиться, отрабатывая все грехи, совершенные при жизни. По телу девушки пробежала дрожь, панический страх завладел каждой клеточкой сознания. Не хотела бы она испытать такие мытарства, а ведь это еще только начало. Пространство сарая насквозь пропиталось смердящим запахом убитого тела. К Моле вернулось и зрение, и обаяние, только то, что она сейчас чувствовала не относилось к миру живых, ее душа плавно погрузилась в мир мертвых, в ту реальность, в которой сейчас и прибывал ее насильник. Раз за разом он переживал свою смерть, не в силах осознать, что же с ним произошло. И тут Моля столкнулось с тем, о чем старалась не думать и даже не представлять. Она увидела, как отпиленная ледяной струей человеческая голова, падает на пол сарая, а тело, ведомое нервными рефлексами еще какое-то время, стоит, дергая руками-обрубками с отрезанными пальцами. Киан умело управлял энергией, превращая молекулы воздуха в кристаллы льда. Он делал это несколько веков, приобретя ювелирную точностью хирурга. Молю стошнило, прямо на собственные колени. Все, что угодно, только не это зрелище. Но видения не менялись. Как только обезглавленный труп падал, все происходило заново. Призрак не мог смириться со своей внезапной смертью и не мог порвать порочный круг, мучаясь и страдая раз за разом. В его реальности пахло смертью и разложившимися человеческими останками. Плохая, разрушающая энергетика выкачивала из ведьмы все силы, питаясь уже ее страхом и болью. Моля теряла контроль над ситуацией, она уже с трудом помнила, зачем вообще решила вызвать духа.