— Ладно, Ксанча, ты зови, если что.
— Ага, ты как раз поможешь, — женщина рассмеялась.
Киан сидел рядом со спящей Молей и не шевелился. Больничные запахи вызывали тошноту, но он терпел. Он не мог оставить девушку одну. Почему-то раньше у него получалось бросать ее тогда, когда она в нем больше всего нуждалась, а сегодня не смог. Конечно, это не ревность в нем играла, а просто его эгоистичное желание попасть домой. Моля всего лишь пропуск, временный источник удовлетворения его сексуальных желаний, почти неодушевленный предмет и ничего больше. Почему его тогда трясет от одного упоминания о Максе, неужели Моля действительно хочет выйти за него замуж? Но Макс ей не подходит, он не умеет заботиться по-настоящему о женщине. А кто тогда ей подходит?
Киан понял, что совсем запутался. И это его волновало. Вся его хорошо просчитанная жизненная система давала серьезную трещину. Он не понимал, зачем сам приехал в больницу, когда мог это поручить Матвею. Зачем сейчас сидит и сторожит девушку, как пес на цепи, когда в этом нет никакой необходимости. Что вообще происходит с ним? Поток мыслей вдруг превратился в тягучую густую массу. А доктор вколол ему хорошую дозу снотворного. Уснуть он не уснет, но вот ясно мыслить уже не сможет, какое-то время уйдет на нейтрализацию сильнодействующего снотворного. Все реакции жреца замедлились, и он завалился на узкую кровать, накрывая собой тело девушки. От толчка, Моля дернулась и открыла глаза.
— Киан, что ты делаешь? Ты лежишь на мне, мне неудобно, ты тяжелый, слезь с меня.
— Убью дока, сукин сын, Моля моя…
— Ты что, пьяный? Слезь, говорю сейчас же. Что ты творишь? — Моля не понимала, что происходит с мужчиной, который казалось делал огромные усилия, чтобы пошевелить рукой или ногой. Ей не терпелось узнать, как себя чувствует Макс, но с таким живым грузом на теле, она была полностью обездвижена. Киан повернул голову и уткнулся в шею девушки. И вдруг ему стало так хорошо, так спокойно. На какую-то секунду, он даже задумался, чувствовал ли он раньше такое упоение от близости с женщиной? Он протянул руку и нащупал пышную женскую грудь. И в один момент все, что казалось важным, вдруг потеряло смысл. Несмотря на действие снотворного, замедляющего все его реакции, он сразу почувствовал возбуждение. Но это было больше, чем влечение, он испытывал настоящую потребность не только чувствовать под собой тело девушки и обладать им, но и слышать ее голос, вдыхать запах ее тела. Он хотел, чтобы она была рядом с ним всегда. Киан вздрогнул и с силой перевернулся. Он скатился с кровати и упал на пол. Только одурманенный лекарствами мозг мог воспроизвести такую ужасающую мысль. Это просто бред и скоро он пройдет.
— Киан, ты не ушибся, что с тобой происходит? Как ты меня нашел? — Моля встала с кровати и потянулась к лежащему на полу мужчине. Она разрывалась между желанием пойти и узнать, как дела обстоят у Макса и бешенным притяжением, которое испытывала, находясь рядом с Кианом. Каждая клеточка ее тела тянулась к сильному красивому мужскому телу, но разум метался, точно пойманный в решетку зверь, сопротивляясь чувствам, которые не могли иметь продолжения. Не выдержав искушения, Моля прильнула к холодному телу Киану, опалив его своим жаром. Он обнял ее за спину и поцеловал.
— Не уходи, ты мне нужна. — жрец не хотел это говорить, но почему сказал именно то, что думал.
Моля оторвалась от лица мужчины, пытаясь понять искренность его слов, а затем сама поцеловала его в губы, вложив в поцелуй всю свою любовь. Она так скучала за ним, так нуждалась в его любви, пусть одноминутной, односекундной, пусть не настоящей. И плевать ей было, что они лежали на больничном полу, пропахшем хлоркой. И даже на свою слабость плевать и на странное поведение разомлевшего Киана. Она жила одной минутой и не хотела даже на миг отпускать из своих объятий любимого мужчину. Он был такой искренний, такой родной. Он так к ней тянулся, как-будто она была его светом, его сокровищем. Моля чувствовала его как себя и знала, что он нуждается в ней и страдает без нее. По полу потянуло холодным воздухом, кто-то вошел в палату.
Медсестра Оксана, решительно уперев руки в бока стала в дверях. Она с недоверием осматривала палату. Обнаружив больную, лежащую на полу в обнимку с посетителем, она пришла в замешательство. Быстро придя в себя, она решительно направилась к целующейся парочке.
— Ты смотри что придумали! Устроили здесь дом свиданий. Александра Петровича нервничать заставили, а сами кувыркаетесь как кролики на полу? Дома будете лобзаться, здесь больница, а не бордель. Что барышня? Очухалась уже? Зря мы переживали, значит? Палату ей отдельную выделили, невролога вызвали. Вы что думаете, здесь работы мало? А ну домой валите, оба и там сексом занимайтесь. Тьфу, взрослые люди, а ведете себя, как подростки озабоченные.