Моля от стыда готова была провалиться под пол. Она одернула задранный свитер и медленно встала с пола. Ей не хотелось оправдываться за свои чувства, но ситуация действительно была щекотливой. Мельком она взглянула на Киана, который никак не реагировал на слова разозлившейся медсестры. Это было на него нет похоже. Он же никому спуску не давал. А сейчас смотрел только на Молю, не видя и не слыша никого другого, как будто полностью отрешился от внешнего мира, погрузившись в наблюдение за ней.
— Киан вставай, нас выгоняют, с тобой все хорошо?
— Лучше не бывает, только я встать не могу, в меня лошадиную дозу снотворного вкололи. Мне нужно еще несколько минут для нейтрализации лекарства. Боже, как же здесь воняет. Моля, поцелуй меня, я хочу тебя. Сейчас и здесь.
— Киан, ты сошел с ума, давай руку, вставай, — девушка поняла, что мужчина в неадекватном состоянии. Нужно было срочно привести его в порядок. Пусть лучше злиться и выходит из себя, чем валяется на полу, как растаявшее мороженое.
— Хорошо, можешь продолжать лежать, а я пойду посмотрю, как там чувствует себя Макс. Я ведь к нему приехала в больницу и думаю мое лечение пошло ему на пользу. Милый Макс, как же я за тобой соскучилась. — глаза жреца расширились и почернели, Моля стала медленно стала отступать к двери, предвидя неконтролируемую мужскую агрессию. Она знала, что между мужчинами пробежала черная кошка и это использовала. Но кажется переборщила. Киан шуток не понимал. Он моментально вскочил с пола и схватив Молю за руку, потянул ее из палаты, на ходу отпихивая разъярённую Оксану.
— Вы что себе позволяете, я сейчас охрану вызову!
— Вызывайте, если хотите, чтобы я разгромил здесь все отделение, мало не покажется! — Оксана вдруг испугалась и осела на кровать. Ей показалось, что с ней говорил сам дьявол, а она была крупной, сильной и очень уверенной в себе женщиной. Она никогда ничего не боялась. Перекрестившись, она сползла на пол и спряталась за тумбочку.
— Киан, стой, мне правда нужно посмотреть на Макса, теперь уже серьезно тебе говорю. Это вопрос жизни и смерти. Я не шучу.
— Нет, мы уходим.
— Я прошу тебя, Киан, это же глупо. Ну хорошо. Если он умрет, то наша сделка будет расторгнута. Ты должен был спасти его, только так. Мы же договорились. Его жизнь за мое присутствие на балу — мужчина резко затормозил и развернулся, от неожиданности Моля врезалась ему в грудь.
— Ты меня шантажируешь? А знаешь ли ты, что никто никогда не смел меня шантажировать и указывать мне, что делать?
Моля чувствовала вибрации злости, пропитывающие воздух. Она просто хотела его припереть к стене, но чувствовала, что промахнулась. Киан не плюшевый медвежонок, с которым можно играться. Нужно было срочно выравнивать ситуацию. Ведьма улыбнулась как ни в чем не бывало потянулась к губам мужчины. Она вложила в поцелуй всю свою любовь и нежность. Она гасила отрицательную энергию своей положительной. И у нее получилось выровнять заряд. Киан хотел оттолкнуть девушку, но не смог. Он был опален ее страстью и ее напором. А еще запахом ее тела, который сводил его с ума, заставляя моментально возбуждаться. Он простил ей ее слова, как только его язык проник в ее рот и начал там хозяйничать.
— Киан, я умоляю тебя, я всего лишь одним глазочком гляну, я только хочу убедиться, что ему лучше и все — я твоя.
Никогда на жреца не действовали женские уловки, у него был иммунитет на все попытки его приручить. Эмоциональное воздействие всегда натыкалось на непробиваемую стену. Но Моля, она была такая хрупкая, такая ранимая и между тем такая смелая, пытаясь усмирить его ярость. Что же с ней делать? Как смотреть в эти синие бездонные глаза, умоляющие его об уступке и видеть, что слезы наполняют их?
— Мы вместе пойдем, и ты будешь рядом. Мне не нравится Макс, ты его совсем не знаешь.
— Но я и тебя не знаю. Скоро ты уйдешь из моей жизни, а Макс останется. Неужели ты не понимаешь, что я одна, абсолютно одна в этом мире и мне нужен друг, на которого я могу опереться. Такому бесчувственному мужчине как ты, это не понять, — Моля не хотела плакать, но ей стало так жалко себя, что слезы были готовы уже пролиться. Если бы Киан только знал, что ей заготовила злодейка-судьба. Не будет у нее никогда ни семьи, ни мужа, ни даже любовника. Она обречена на одиночество, и Макс будет может единственным человеком, на кого она сможет хоть иногда опереться. Почему любить так больно? Почему безответная любовь заставляет мучиться и страдать?