Неужели она родилась, чтобы быть несчастной? Она почувствовала на своем лице горячие губы мужчины. Киан действительно сегодня был не в себе, неужели он ее жалел?
— Мне не нужна твоя жалось, я сильная, я справлюсь, — Моля отвернулась, ей все тяжелее было принимать свое положение. Одолжения от любимого мужчины ее уже не устраивали. Она хотела либо все, либо ничего. Природное упрямство и сильный дух предков брали вверх над слабостями обычной девушки. Она должна быть сильной, в ее теле течет древняя кровь целителей и каждый день своей жизни она должна быть благодарна за свое рождение.
Киан сразу почувствовал, что в землянке что-то изменилось. Появился стержень, которого он раньше в ней не видел. Она выпрямилась и посмотрела в его глаза. Только она могла выдерживать его взгляд, ни один человек не мог смотреть в его черные глаза, не испытывая животного страха. Особенно когда у него было плохое настроение. Но Моля могла. Она не только смотрела, но кажется и бросала ему вызов.
— Моля, я не знаю, что такое любовь, я не создан, чтобы пропускать через себя весь бред, который вы, люди, называете чувствами. Но если для тебя так важно узнать жив ли твой друг, то я тебе сделаю одолжение, и мы его найдем, но не испытай мое больше терпение. У меня его нет, если только это не касается моей работы. И жалеть я тебя не собираюсь, мне нужно лишь, чтобы ты не расклеилась и через три дня выглядела наилучшим образом. Мне нужна спокойная счастливая невеста, а не слезливая несчастная курица.
— А, вот значит, как ты обо мне думаешь? Считаешь меня слабой, сентиментальной дурочкой, над чувствами которой можно издеваться? Хочу целую, а хочу просто использую. Да чтобы ты знал, я не плакала, пока с тобой не познакомилась. Это ты на меня так влияешь, черт бы тебя побрал. И не говори больше вслух про мою любовь, ты это признание украл, вырвав мои мысли силой. Если бы ты не действовал как вор, я бы не чувствовала себя словно меня раздели и выставили на всеобщее обозрение. Ты просто влез мне в душу и там потоптался, не понимая даже, что ты сделал, какое преступление совершил. И не смей меня жалеть, у меня есть друзья для этого, а ты мне никто — просто красавчик, в которого я по неопытности влюбилась.
— Я для тебя никто? Да ты же готова на все, чтобы быть рядом со мной. На самую тупую сделку, лишь бы подольше оставаться рядом. И я все знаю, что ты думаешь о своих дружках, и о том, как Макс удовлетворял сам себя во время ваших походов. Он мудак-извращенец. Это ты искала артефакты, в он просто хотел твоего тела. Просто он жалел тебя, дурочку несмышлёную, зная, что ты веришь в любовь и бережешь себя для любимого. А может на Соловках и переспал бы с тобой, если бы я не вмешался. Он давно уже созрел для этого, только ждал случая подходящего.
— Да как ты смел копаться во всех моих мыслях? — Моля аж взвизгнула, — Ты хуже, чем вор, ты моральный урод, да лучше бы я с Максом переспала, чем с тобой. Зато честнее было бы. Он бы заботился обо мне и не бросал бы меня в самую трудную минуту в моей жизни, как трус, убегающий от проблем.
— Я, трус? — Киан так нервно двинул шеей, что его шейные позвонки щелкнули, так его еще никто не оскорблял, — Ты ответишь за свои слова, землянка.
— Конечно, трус. Трус и вор. Ты улетел с острова, когда мне нужна была помощь, и не говори, что со мной были рядом люди, мне нужен был ты — твое тепло, твоя ласка и твое личное участие в моей жизни. Ты мне всю душу изломал. Ты украл мои чувства, мою память! Я не позволяла читать мои воспоминания! — Моля вдруг вошла в такую ярость, вся ее боль, все переживания выплеснулись наружу. Но вместо того, чтобы надломиться и упасть как подкошенная, она вдруг почувствовала, что весь ее гнев, обида и неудовлетворенность вместе с разочарованием перерастают во что-то страшное и неуправляемое. Она уже не владела собой. Ее всю трясло и подбрасывало, точно в припадке. Стало жарко, очень жарко. Ведьма не понимала, что происходит, жар шел у нее изнутри, но больно ей не было, просто как-то непривычно. Она отошла от Киана и посмотрела на свои руки. Ее пронзительный крик услышали во всем отделении. Моля визжала в приступе паники. Ее руки были охвачены пламенем. Она горела самым настоящим огнем. Она упала на пол, стараясь погасить пламя, но огонь ее не слушал, он поднимался по рукам и приближался к плечам.
Киан среагировал мгновенно. Он никогда не видел самовоспламеняющегося человека. Но он понимал, что жизнь Моли сейчас зависит только от него. Девушка находилась в шоке, катаясь по полу, она не могла потушить свои горящие руки и кажется сходила с ума. Киан бросился к Моле и накрыл ее своим телом. Он скинул перчатки и прикоснулся к ее ладоням и запястьям своими ледяными руками. Огонь, точно живой, стал шипеть, брызгать слюной, сопротивляясь. Постепенно жрец прибил пламя. Он мог бы действовать быстрее, но боялся превратить тело девушки в лед. Температуру нужно было опускать постепенно. Он и сам не знал, что происходит с ведьмой. Он чувствовал ее бешенное напряжение, ее нестабильное эмоциональное состояние, но как она смогла поджечь свои руки? Что происходит с этой землянкой? И человек ли она вообще? Киан посмотрел на девушку, которая находилась в шоке. Она не сводила своих огромных глаз с жреца, боясь даже пошевелиться.