— Ага, а мне думаешь приятно твое общество неделю терпеть? Когда ты умничать начинаешь, мне утопиться хочется или тебя утопить в ванной. С Молей все не так было, даже твоя болтовня не раздражала, я так к тебе больше для вида придирался.
— Да. Все не так. Нам нужна Молька. Грустно без нее и тревожно на сердце.
— Ладно, поехали, бери свой чемодан. Не будем же весь день в кафе сидеть, нужно действовать.
Моля принесла дрова в дом. Теперь можно было спокойно встречать Новый год. Запасов поленьев ей хватит еще на месяц. Смерть от холода ей не грозит, спасибо дяде Василию, местному пенсионеру. За чисто символическую плату он обеспечил ее дровами. Рад был старик, что живая душа появилась на его улице. Несколько последних лет ему приходилось любоваться только на заколоченные дома. И если летом приезжали москвичи с детками, да и местные вспоминали про огороды, то на зиму деревня замирала, только старожилы-пенсионеры куковали свой век в дряхлых обветшалых домах. Им просто не куда было ехать. Не сильно дети и внуки хотели видеть в своих тесных городских квартирах стариков, лишние нахлебники всегда в тягость. Кто хотел, тот уже забрал стариков к себе на зиму. Оставались или самые упрямые, корнями приросшие к земле, или те, кто никому был уже не нужен. Дядя Вася был одинок и родственников не имел. Поэтому был рад помочь Моле, которая выросла у него на глазах. Он ей и продукты приносил и по дому помогал, в общем взял над девушкой опекунство, сразу прикинув, что не от хорошей жизни молодая девка в деревню зимой одна приехала, в тонкой курточке, да рваных джинсах. Без денег и без желания жить дальше. В душу Василий не лез, но помнил, как ведьма, еще в молодости нашла ему невесту, с которой он сорок лет прожил душа в душу. И был благодарен за такой подарок, хоть и деток у них не было. Жена Василия умерла несколько лет назад, теперь и он ждал свою очередь. Но вслух такие мысли не высказывал, грех большой смерти желать.
— Моля, я тебе шубу бабкину принес и валенки. Ты уж не побрезгуй. Вроде размер твой. Нельзя зимой у нас в курточке бегать, заморозишься. И не гоже с таким лицом ходить, у тебя что, кто-то умер? Вроде уже всех ты своих давно схоронила. Неужели по мужику сохнешь? Ну ладно, не говори, я и сам не люблю, когда меня расспрашивают. Просто три недели ты уже живешь в деревне, а я от тебя толком и нескольких слов не слышал.
— Прости дядь Василий, плохо мне. Хочется лечь и не вставать, — Моля и сама себя не узнавала. Ей было все равно, что она ест, и во что одета. Она даже холода не чувствовала. Все внутри оборвалось, ни чувств, ни желаний. Только пустота и безразличие ко всему. Иногда ей казалось, что и не было Киана вовсе в ее жизни. Что все лишь сон, из которого она не может выбраться. Такой беззащитной и безвольной она себя никогда не чувствовала.
— Ну я понимаю, когда моя жена умерла, я тоже самое чувствовал. Только вот видишь живу еще. И тебе придется жить, жизнь вон какая длинная. И не всегда прямая, повороты бывают и зигзаги, да и петли, это когда мы топчемся на одном месте. Вот ты сейчас в такую петлю и попала, будешь по кругу ходить — пропадешь. Пожалела себя, пострадала, и хватит, пора за ум браться. Моль, а ты это, можешь, как бабка твоя руками лечить можешь, травками? У нас в деревни старики одни остались, болячек у них — целая куча. А врача нет. Не хочешь на них попрактиковаться, может что получится? И тебе будет чем заняться. Я ведь знаю, что бабуля твоя, Лия, многим помогала в деревне, никогда не отказывала никому и деньги не брала за это. Так, продукты люди сами приносили, она и благодарна была.
— Ну, я могу попробовать. Только сил у меня нет, я как выжатый лимон.
— А ты и не берись за сложные болезни, вон, с меня можешь начать. Смотри ячмень, подлец, на глазу вырос. Стреляет, просто мочи нет. Начни с него.
— Дядь Вася, ты мертвого уговоришь, ну как я могу тебе отказать, — Моля улыбнулась первый раз за много дней. Не прост был Василий, ох как не прост.
— Иди сюда, садись на стул. Так, теперь закрой глаза и не двигайся, пока не скажу.
Моля подошла к старику и ладонями накрыла его глаза. Как же она ослабела, сил едва хватило, чтобы снять воспаление с глаза. Голова девушки закружилась.
— Все, готово, вечером уже ничего не будет.
— Моля, внучка, а глаз ведь не болит, я ничего не чувствую. Вот только стрелял, гаденыш, а сейчас не болит. Ты можешь людям помогать. Я так и думал.
— Дядь Вася, я должна помогать. Я знаю. Завтра начну с людьми общаться. Всем помогу, чем смогу. Только ты сильно не обещай, я еще не в форме. Да и травы мне нужны, одними руками не вылечишь. Нужно на чердак слазить, может что после бабули осталось?