— Ладно, вы езжайте, а я сам домой доберусь, у меня еще дела, — Филя развернулся и пошел в неизвестном направлении. Матвей довез Макса до его дома и с тяжелым сердцем поехал в усадьбу. Ему придется врать Моле, ради ее собственного блага. Он ни черта не понимал, что происходит и тоже очень хотел разобраться во всем. Новогоднее праздничное настроение улетучилось, уступив место тяжелым, давящим мыслям.
Глава 26
Новый год подкрался к воротам усадьбы тяжелой поступью человека, обремененного нерешенными зависшими в воздухе делами. И если вокруг всепоглощающей любви Моли к Киану еще тлели искорки надежды, то Матвей определенно знал, что надеяться ей не на что. Жрец был не тот человек, который бы позволил так легкомысленно играть с чувствами любимой женщины, да и со своими тоже. Если он не хотел вновь появляться в жизни Моли, значит никакая сила не заставит его принять обратное решение, пока он сам не созреет. И от этого осознания становилось грустно, но хуже всего было врать и выкручиваться каждый день. Матвей начал пить с утра, и к вчера он уже был достаточно пьян, для того, чтобы снять с себя полномочия по организации праздника, которым в доме и не пахло. Все валилось из рук и у Моли. Гусь в духовке пригорел и был мало съедобен, молоко для приготовления пудинга сбежало, запачкав плиту, а чудо-салат, который должен был стать хитом новогоднего вечера, Моля почему-то посолила несколько раз, превратив красивое праздничное блюдо в несъедобную отраву. Девушка ходила расстроенная и потухшая. Она и не надеялась на быструю победу, но почему-то четко чувствовала полную безнадегу, которой пропитался Матвей, после возвращения из клуба. Это сквозило в его взгляде, когда он смотрел на нее. Как будто он перестал верить в ее планы и даже сочувствовал ей. Под самый Новый год в одиннадцать часов вечера приехали Макс и Филя. Наигранное веселье профессора было насквозь фальшивым, а сосредоточенность Макса так и вовсе напрягала, мешая с оптимизмом смотреть в будущее. Почему-то никому не было весело. Моля еле дождалась боя курантов, впервые в жизни ей было некомфортно в компании друзей, которые ей только желали добра. Странно, но мужчины почти не обращали на нее внимание. Как будто и им было с ней не очень приятно находиться в одной комнате. Они говорили о машинах, о политике, о каких-то странных механизмах, в общем обо всем, в чем Моля была полным профаном. Она не могла и слово вставить, чтобы как-то поддержать разговор. Она почувствовала себя лишней, совершенно одинокой в компании близких людей. Она абсолютно не понимала перемен, происходящие вокруг нее. Филя целый час возился со своим телефоном и с кем-то переписывался. Такое поведение шло вразрез с воспитанием профессора. Моля терпеливо молчала, она не делала замечание ни пьяному в стельку Матвею, ни Филе, который мыслями был совсем в другом месте. Наконец она не выдержала, ее начала напрягать и компания, и собственная головная боль.
— Ребята, вы меня извините, я пойду спать. Голова разболелась что-то.
— Да иди, конечно, я тоже сейчас поеду, у меня еще встречи. Ты как Макс? Мне такси вызвать или добросишь?
— Да, я тоже поеду, мне завтра рано вставать. Я уезжаю завтра в командировку, устроился к одному бизнесмену телохранителем, так что не знаю, когда вернусь. Вот такие делишки. Я теперь при нем как привязанный буду. Не теряйте меня.
— Поздравляю. Удачи, — Моля выдавила из себя поздравление, даже не посмотрев на Макса. Выглядело это некрасиво. Ей самой было противно, что она так говорит, как будто и не рада вовсе за друга. Со всех ног она бросилась в свою комнату, чтобы закрыться и никого не видеть. Она не знала, что на нее нашло, но в душе у нее росла обида, глупая и детская обида. Еще несколько дней назад все обещали ей помочь с поиском ссыльного, а сейчас после первой же неудачи все дружно отвернулись от ее проблем. Как будто их и не было на самом деле. Никто даже не спросил, как проходит ее беременность. Ее просто игнорировали. Это было так ясно, что, она готова была просто исчезнуть из комнаты, лишь бы не наталкиваться на полное безразличие своих друзей. Никто даже вслух не захотел обсуждать их поход в ночной клуб, бросив ей пару общих фраз. Моля заперлась в своей комнате, понимая, что осталась совсем одна наедине со своим горем. У Фили кажется очередной роман завязался, Макс нашел наконец стабильную работу, ну а Матвей наслаждался по полной программе своей свободой и деньгами, с которыми ему не придется уже работать, если ума хватит грамотно распорядиться капиталом. Моля побила себя по щекам, нет, так нельзя себя вести. Ее друзья сделали все, что могли. Они не могут бегать по городу в поисках неизвестных никому пришельцев из другого мира. У всех есть своя жизнь и пора полагаться только на себя. Она решительно встала и направилась в гостиную, чтобы извиниться перед Максом. Из-за собственного эгоизма она обидела друга.