— Ну что, прикольно встретили Новый год? Филя, а ты тоже хорош, уткнулся в свой мобильник, — Макс в раздражении мерил большими шагами гостиную.
— Ну и не я затеял разговоры о преимуществах трехступенчатой сигнализации в доме, тьфу. Я хоть трезвый был и не мычал как некоторые.
— Ага, попрекай, ик, мне тут, сам бы, ик, взял бы, бля, да рассказал бы, как Киана в клубе встретили. Живого и невредимого, тоже мне нашелся, ик, бля, — Матвей старался сохранять равновесие, но его шатало как при качке на пароходе.
— А ну заткнись, пьянь, только рот без нас свой пьяный раскрой. Мы его не видели, понятно? Все на ус намотайте. И хрен с ним, пусть гуляет как ему вздумается. Мы и сами ребенка Моле поможем на ноги поднять. Вот возьму и женюсь на ней! — Макс ударил кулаком по журнальному столику. Тот задрожал, но устоял.
— А чего, это, ик, ты. У нас дом на двоих, общее хозяйство и делить ничего не нужно, я могу жениться на Моле. Я ей уже предлагал, ик, — Матвей наконец то нашел опору у стены и сосредоточился на разговоре.
— Ха, нашей Молечке нужен образованный человек, что вы ребенку можете дать, кроме как научить малыша боксерской перчаткой по груше бить и жизнь прожигать. Я сам возьму на себя заботу о ребенке.
— Зат-кни-тесь! Все заткнитесь! — в комнату вбежала возбужденная Моля, она слышала все, о чем громко говорили мужчины. На ней просто не было лица.
— Вы — предатели! Как, как такое могло произойти со мной? — девушка мотала головой как ненормальная из стороны в сторону, — Вы все еще позавчера знали, что Киан в городе, и ничего мне не сказали? Я могла поехать в клуб и его увидеть, а вы промолчали? Как вы могли? — Моля стояла вся белая, она не могла поверить, что ее предали собственные друзья. Тишина в доме стояла гробовая.
— Вы же знаете, что он для меня значит. Он моя единственная любовь, он отец моего будущего ребенка! И после этого вы пришли как ни в чем не бывало праздновать Новый год в мой дом? А ты, Матвей, ты врал мне в глаза?
Матвей за секунду протрезвел, но язык его не слушался.
— А ты Макс? Так мне за все отплатил? Я не сомневаюсь, что ты Филе угрожал расправой, если он проговорится, — Моля кинулась к Максу и посмотрела ему не в лицо, а в душу.
— Вы и не собирались мне ничего рассказывать, никогда? — девушка все еще прибывала в шоке.
— Трусы, подлые трусы, иуды, я ухожу, навсегда. И не смейте меня искать. И не тряситесь так, я держу свои эмоции под контролем. Вы все не лучше Киана, который меня бросил. Вы убили всю мою любовь в доброту человеческую, растоптали веру в друзей. За меня решили, что мне нужно? Что, Филя, голову трогаешь, никого я здесь не спалю, можешь расслабиться. Нет у тебя больше подруги-ведьмы. А Киану, если его увидите, передайте, что усадьба мне его не нужна и деньги его я тоже не возьму. Мне ничего не нужно не от него, ни от вас. Идите все к черту! Я сама ребенка воспитаю, — Моля развернулась и ушла собирать вещи. Слез не было, она уже выплакала все, что могла. В душе была лишь пустыня. Выжженная, безжизненная пустыня.
Макс схватил бутылку коньяка и стал пить прямо с горла, Матвей сел прямо на пол, вытянув ноги, Филя выглядел, точно по нему проехал экскаватор и сравнял его с землей.
— Она все слышала? И как мы на ней жениться собрались? Получается, что вроде как скрыли от нее, что Киана видели, чтобы воспользоваться ее одиночеством, но это же не так? Макс, мы же не из-за этого не стали ей все рассказывать, да? Мы же как лучше хотели.
— Про себя говори, профессор, я Молю всю жизнь любил, и если бы не этот гаденыш инопланетный, она бы вышла за меня замуж. Я и на работу постоянную устроился, только чтобы побольше денег заработать для нее и ребенка.
Филя закрыл лицо руками, ему стало так стыдно.
— Ты воспользовался нами, ты все, все испортил. Ты и не хотел помогать Моле, только вид делал.
— Нет, придурок, я бы никогда не стал бы вредить ее счастью, никогда. Я хотел защитить ее, неужели вы все не поняли, что Киан не человек. Он, блядь, просто инопланетная тварь, недостойная такой женщины, как наша Моля. Он не умеет любить, и наши страдания и метания ему не понятны. Ничто его не изменит. Матвей, что молчишь, ты лучше всех его знал, я что-неправ? Я ее защищал!
— Я не знаю прав ли ты, но я точно подонок. Самый настоящий подонок. Киан изменился, он на самом деле влюбился, и он умеет чувствовать. А я его предал, и Молю тоже. Может он хотел, чтобы мы его увидели, чтобы сказали Моле, что он здесь, на Земле. А мы ничего не сказали…