Теперь и Моля это понимала, не представляя, почему так долго терпела возле себя вредную, пустую Альку, даже переживала за ее неудачи в личной жизни. Когда-то Моля мечтала быть незаметной — вот и пришло время пожинать плоды своей незаметности. Что посеешь, то и пожнешь. Только жить как прежде она уже не могла и не хотела. Она прошла такой трудный путь, чтобы принять себя и осознать, что ей нужно в этой жизни, что теперь Алькины угрозы и обиды ей казались детскими забавами. Да и о ребенке нужно было думать, не хватало еще, чтобы он рос в атмосфере зла и ненависти. Ни за что. Но снять самостоятельно квартиру, Моля пока не решилась бы. Ей нужно было наладить свою практику. Наработать клиентов, а потом видно будет. Она, как и раньше настроилась на жесткую экономию, только на продукты будет тратить деньги и на одежду, которую скоро придется менять.
Моля закрыла дверь в свою комнату на замок и легла на кровать. Она уже любила своего будущего ребенка, как никого в жизни и хотела ему всего самого лучшего, в том числе и полную семью. Сейчас ее злость уже улеглась, и она вспомнила подслушанный разговор, когда мужчины решали, кто станет лучшем отцом ее будущему ребенку. Но ведь они не смогут полюбить малыша по-настоящему. Их горячее желание помочь своей запутавшейся, воющей ночью на луну в приступах тоски и отчаяния подруге, основано лишь на временном порыве благородных чувств, которое испарится тут же, как только малыш начнет кричать по ночам, требуя к себе круглосуточное внимание. Каждый из мужчин также преследовал свои эгоистические цели. Моля не была наивной девушкой, прибывающей в иллюзиях. Ну кому по-хорошему нужен чужой ребенок? Фильке пора было заводить семью и остепенятся, а с Молей он чувствовал себя уютно, комфортно, будто она была его персональным ковриком, в который и поплакаться можно, и завернуться, и погладить по знакомому мягкому ворсу, кто же откажется от такого удобства? Максу явно хотелось получить доступ к Милиному телу, он давно был одержим желанием обладать ей, путая любовь с похотью. В его мужской природе завоевателя не должно было оставаться непокоренных вершин и белых пятен, наверное, это мысль ему спать по ночам не давала, превратив в агрессивного самца. И все было бы ничего, если бы не появился Киан и не перешел ему, Максу дорогу, завладев его долгожданным призом, который он холил и лелеял столько лет. Моля стало противно, она не трофей и не коврик для домашних тапочек. Оставался Матвей. Он был не так открыт и предсказуем, как ее друзья, от которых она знала, что ждать. Но он вполне мог хотеть стать ее мужем, хотя бы для того, чтобы в будущем не делить усадьбу с кем бы то не было. Что-то еще двигало Матвеем, но что? Моля слишком мало его знала и не хотела делать поспешных выводов. Он был темной лошадкой, скрытной и умеющей держать язык за зубами, правда, когда не пил. Моле иногда казалось, что Матвей был одержим какой-то своей идеей, о которой другим знать не положено. Он любил красиво одеваться, умел выглядеть хорошо и дорого, и был очень интересным мужчиной, но он нравился Моле как друг, и ничего более. Она была ему благодарна, что он искал ее, нашел и забрал из деревни, в которой она бы застряла надолго, агонизируя в своей боли. Он заставил ее поверить во взаимную любовь, в мечту, которой не суждено было осуществиться. Дал ей импульс, чтобы двигаться дальше в нужном направлении. Поддержал в трудную минуту. Может Матвей и врал ей раньше? А что, если Киан и не говорил ничего о своей любви и его не увозили инквизиторы на черной машине? Моля не винила Матвея ни в чем, он ей просто хотел помочь, впрочем, как и другие. Теперь, поразмыслив дома в одиночестве, она почти понимала мотивы всех своих друзей и почти принимала ситуацию. Но вот это почти — все усложняло до невозможности. Нельзя было повернуть время вспять и сделать вид, что она не чувствует себя преданной. У нее была своя правда и свои причины не общаться ни с кем из мужчин. Еще бы пару месяцев назад, она бы уже всех обзвонила, ища повод для примирения, но не сейчас. Она простила друзей в душе, но больше не хотела ни видеть их, не слышать. Слишком трудно строить отношения на развалинах. Должно пройти время, чтобы молодая зелень выросла, закрыв все острые углы рухнувшей конструкции. Может все не так уж и плохо? Она прекрасно себя чувствует, у нее есть силы идти дальше, а в ее сердце не зияющая рана как раньше, а лишь ноющая пустота, с которой она будет бороться каждый день своей жизни, не давая тьме поглотить себя целиком.