Моля рыдала без остановки, ей плевать было как она выгладит и на что похожа. Ее мир рушился без возвратно. Киан сначала помог Ариму выйти из дома и сесть в машину. А затем, на руках вынес Кариана и вернулся за Торром, у которого совсем отказали ноги.
— Прощай. Землянка. Надеюсь, время до родов в этом доме пролетят для тебя незаметно. Одежду и еду возьмешь у соседей. Я договорюсь с ними. Их дом в двух километрах, если идти по дороге. Предупреждаю, если ты сделаешь что-нибудь с ребенком, я тебя живой разрежу на кусочки.
У Моли уже не было сил плакать, она лишь могла выть, тихо так и протяжно, как воет зверь, попавший в капкан и чувствующий приближение смерти. Она лежала, свернувшись клубочком на полу и не слышала, как уехала машина, увозя полуживых жрецов в город. Она не видела, как одно солнце сменилось на другое, а потом на третье, заставляя день длиться долго-долго. Она осталась в мире, для которого она была чужая. И за это знание она заплатила слишком дорогую цену. Когда наконец темнота спустилась на планету, и пришла трех цикличная ночь, Моля вышла во двор и взглянула на звездное небо. В начале цикла в небе сияли три луны, одна против другой, романтики могли бы хлопать в ладошки от такой странной неземной красоты, но Моля стала безразличной к чужой природе, которая еще недавно ее так восхищала. Она чувствовала полное отчаяние и не проходящую боль, которую не могли заглушить, ни трели ночных сверчков, ни шум ветра. Впереди была лишь пустота. Она думала, что без Киана ей будет трудно жить, но это было ничто, по сравнению с жизнью, когда у нее заберут ее маленького красивого малыша и вернут на Землю. Вот тогда она действительно узнает, что такое ад. Моля опять зашлась в рыданиях, как стояла в одной грязной рубашке, она упала на землю и больше не вставала. А ночь длинная трехфазная все продолжалась. Три луны сменились на две, и только тогда к дому подъехала машина. Кто-то из нее вышел. Моля ничего не чувствовала и не видела, и у нее не было сил двигаться. Пусть делают с ней что хотят, она уже мертва, и ничего не изменится. Она сдалась и больше жить не хотела. Кто-то поднял ее грязное, застывшее в позе эмбриона тело с земли, и отнес в кровать. Потом кто-то сделал ей укол, и она заснула. Она не чувствовала, как заботливая рука протерла ее худое изможденное от голода и переживаний тело губкой, как кто-то переодел ее в чистое белье и чистую рубашку, а затем накрыл одеялом. Затем та же заботливая рука прикоснулась к еще плоскому животу и нежно погладила его.
— Вот так, и никак иначе. Малыш должен жить, несмотря ни на что. Это мой внук и я не дам глупым родителям совершить самую большую ошибку в жизни.
Лэр Арим положил на тумбочку рядом с головой землянки графин с водой, стакан и свежий хлеб, завернутый в полотенце. Он жалел, что не приехал раньше, знал ведь, что девочка погибнет без поддержки и заботы. Но он и сам был прикован к кровати все время, призрак его здорово истощил. Он только молился, чтобы успеть, чтобы не было слишком поздно. Киан заблокировал всю территорию своего огромного поместья. Никто, кроме лэров, не мог проникнуть в его дом. Моле не откуда было ждать помощи. Арим пошел к машине и вернулся с портативной капельницей. Он настроил препараты и ввел иглу в вену, которую с трудом нашел на безжизненной женской ручке. Пока лекарство медленно питало организм землянки, он достал мазь, которую привез в маленьком холодильнике и, вздохнув, начал покрывать ей огромный синяк на лице девушки. Арим бы и хотел все исправить, но этот синяк спас всем жизнь. Глаз у Моли опасно заплыл от раздувшегося кровоподтёка, а пол лица было окрашено в страшный синюшный цвет. Жрец проверил нос, кажется, он не был сломан. А вот глаз, конечно, волновал. Внешняя гематома могла скрывать и более опасные повреждения, например, разрыв сосудов внутри глаза. Но пока, Моля не придет в себя, это выявить было нельзя. Когда жидкое лекарство полностью было прокапано, Арим унес на кухню капельницу и тут же стал собираться. Он не мог долго скрывать свое присутствие в доме Киана. Он сделал в охранном энергетическом поле огромного участка небольшую пробоину, и чтобы Киан не догадался о взломе нужно было немедленно покинуть территорию особняка. Иначе датчики, настроенные только на энергоемкость одного человека, начнут сходить с ума, заметив нарушение внутри территории. А он и так уже наследил, хотя и гасил на сколько мог свой потенциал. Арим сел в машину и быстро понесся по дороге в сторону города. Нужно было пересечь границу частной территории Киана именно в районе пробоины, которая еще не до конца затянулась. Свернув в поле, хитрый лэр поехал по бездорожью, заметая следы. В лесу водились олени, Киан точно решит, что рогатый побегал по его полю и вернулся назад в лес. Только преодолев несколько километров по узким лесным дорогам, жрец выехал на трассу, понимая, что не только заляпал свой внедорожник грязью, но и поцарапал краску о ветви деревьев. Но его это не волновало. Его внук был в безопасности, а это самое главное. Лэр довольно улыбнулся, никто не видел, как он умеет улыбаться. Не пройдет и двадцать лет, как у него появится новый ученик, к которому он привяжется так же, как привязался к Киану. И история повторится.