Киан сразу почувствовал перемены в настроении девушки, это был хороший знак. Ненависть горела в синих как лед глазах. Мужчина молча кормил землянку, чувствуя, как ее взгляд прожигает его дотла. Он и сам на нее так смотрел еще недавно. Круговорот энергии в пространстве. Что посеешь, то и пожнешь. Стараясь говорить нейтральным тоном, он произнес:
— Вот и хорошо, теперь я буду заботиться о тебе и о моем ребенке. Ты настолько эгоистична, что думала все это время только о себе, купаясь в собственных чувствах. Какой же ты матерью будешь, если не понимаешь прописных истин? — Киан давил и давил, вызывая эмоции. Ему нужна была пусть отрицательная, но реакция. Лишь бы вырвать ее из состояния безразличия и апатии.
— Я буду прекрасной матерью, самой лучшей во вселенной, — Моля говорила с трудом, но молчать она не могла, слишком уж много накопилась обиды, — Но ты это не увидишь, как и не увидишь своего ребенка.
Моля перешла на шёпот, потому что в горле у нее все пересохло. Киан поднес к ее губам воду и насильно заставил сделать несколько глотков.
— Сейчас я тебя протру. От тебя воняет, ты не мылась вечность?
Моля сглотнула, она уже давно потеряла счет времени и ей наплевать было как она выглядит и как от нее пахнет. Она не была женщиной, она чувствовала себя инкубатором для воспроизводства маленьких жрецов. Эту мысль ей внушил Киан и она плотно засела у нее в голове.
— Какое тебе до меня дело? Ты отказался от меня, я тебе не нужна и мое грязное тело, это моя проблема, а не твоя. Так даже интереснее, еще один повод для ненависти. Землянка — грязнуля, она недостойна великого жреца. Вот и катись из моей спальни, а то запачкаешься. Инкубатор может и в грязи ребенка вынашивать, — Моля еще не могла двигаться, но ее язык уже прекрасно работал, выдавая порции яда одну за одной. Она слишком долго молчала и желчь накопилась в ней в огромном количестве.
— Я свой инкубатор буду держать в чистоте, — Киан разорвал грязную рубашку с тела женщины и понес ее в ванную. Моля была легкая как пушинка. Киану хотелось плакать и драть себе волосы, когда он увидел ее ручки-веточки и впалый живот, который должен был наоборот расти и развиваться. Это он виноват во всем, но ему даже и в голову не могло прийти, что землянка такая чувствительная и не совсем разумная. Ни одна бы женщина в его мире не стала бы так реагировать. Чтобы не происходило, они всегда действовали логически, не поддаваясь глубоким эмоциям, на которые они были не способны. Но жрец забыл, что его женщина была землянкой и жила чувствами, по правилам о которых он ничего не знал. Он разделся и сам лег с Молей в большую ванную, чтобы ему было удобнее ее держать и мыть. Он помыл ей тело, нежно намыливая мочалкой и протирая каждый сантиметр, потом намылил голову, не отвлекаясь и не думая ни о чем. И только обтерев ее и высушив феном волосы, уложил назад в кровать. Моля мочала, не желая признаваться, как ей было хорошо в его сильных руках. Она ожила и слабый румянец покрыл ее щеки. Затем Киан поил ее теплым молоком с медом, рассказывая истории об их мире, об укладе жизни, о правилах и людях, которые отличались от землян. Моля слушала, раскрыв рот, точно зачарованная. Она еще не понимала с чем столкнулась и ее удивление было столь непосредственным, что на время вытеснило даже ненависть к жестокому жрецу. Киан заметил, как засияли глаза девушки, как хотела она его расспросить обо всем, что требовал ее пытливый ум, но она упорно молчала, наступая на горло своей любознательности. В душе жрец радовался, пусть не им она сейчас была заинтересована, ничего, он подождет. Он должен подготовить ее к новому миру, иначе она пропадет. Перед тем как заснуть, Моля решила пойти на компромисс, без которого план ее побега бы провалился.
— Киан, я хочу выучить твой язык, мне нужны учебники. Я, конечно, не полиглот, но могу быстро овладеть основами, — Моля не смотрела в глаза мужчине, боясь вопроса о том, зачем ей чужой язык, если через несколько месяцев она вернется в свой мир. Но жрец промолчал. Нужно, так нужно.
— Хорошо, я привезу тебе книги и буду сам тебя учить.
— Ты? Я думала, ты уедешь.
— Нет, я буду жить с тобой пока ты не родишь.
— Ааа, тотальный контроль, я забыла, что ты помешан на этом.
— Это лучше, чем полное отрицание очевидных вещей. Ты не можешь о себе позаботиться. И не отдаешь в этом себе отчета.
— Раньше я могла одна жить, и ничего не случалось.
— Это было в другом мире, и ты была в другом положении. Твоя психика не справляется с нагрузкой.