— Что?
— Киан я не шучу, уходи, поищи другую дурочку для своих развлечений, а с меня хватит.
Но мужчина тоже не шутил, он ворвался в квартиру точно тайфун. Оттеснив Молю, он закрыл за собой дверь. Он знал, что делает, скоро девчонка будет ползать за ним и сама просить о новой встрече. Он умел соблазнять и знал себе цену. За одно лишь его прикосновение девушки в его мире готовы были на все. Но такие подарки он не раздавал просто так. Он скинул себя плащ и схватив ошарашенную девушку на руки, понес ее в комнату, из которой при последней встречи выходили ее приятели. Сейчас он увидит кровать, на которой скорее всего они все вместе кувыркались и почувствует мерзкие запахи их встреч. Киан заводил от злости желваками. Ничего, он жрец и сможет вытерпеть всю эту грязь, ему приходилось и не такие испытания проходить. Но войдя в комнату, он ничего не почувствовал. В комнате витал естественный запаха кожи девушки. Она пахла травой и полевыми цветами.
— Ты что делаешь, мать твою? Тебе же противно до меня касаться. Ты забыл? А ну отпусти!
— Помню, только выхода другого не вижу, — мужчина бросил девушку на кровать, точно куклу и лег на нее сверху, накрыв своим телом. Моля обомлела, но тут же взяла свое тело под контроль.
— Ах ты, кабель, сейчас же отпусти меня! Я тебя за порядочного мужчину считала, а ты такой же, как и все, — она стала вырываться изо всех сил, пытаясь сбросить с себя тяжелую ношу. Она не желала быть изнасилованной. Но не успела она сделать и несколько движений, как почувствовала на своих губах прикосновение холодных мужских губ и сразу ее защитная агрессия пропала, уступив место любопытству. Киан не спешил, он постепенно распалял страсть девушки, доводя ее до экстаза. Прервав на секунду поцелуй, он посмотрел в ее глаза и застыл. Сквозь мутно-зеленые линзы он разглядел ярко-синие ободки зрачков. Их свет был настолько ярким, что линзы не могли заглушить полностью их сияние. Ничего не понимая, он хотел уже отодвинуться от девушки, но не успел. Она сама поцеловала его. Голова закружилась, как от падения в свободном полете, и Киан понял, что не может прекратить этот поцелуй. Он раздвинул языком мягкие манящие женские губы и проник в рот девушки. Их языки переплелись и время перестало существовать для обоих. Жрец закрыл глаза и прислушался к своему сердцу, оно билось, как сумасшедшее. Такого блаженства он не испытывал никогда. В мозг ударил запах трав и вкус ягод — Киан парил над летним лугом, впитывая в себя каждый новый нюанс, ловил каждое прикосновение теплого женского тела. Он не помнил, как он раздевал девушку, сбрасывал с нее одежду, пытаясь добраться до ее соблазнительного тела, не помнил, как Моля вывернулась из его захвата, оказавшись сверху. Он только почувствовал, что оказался прижат мягкими женскими грудями к дивану. Это была какая-то сладкая пытка, но он не хотел, чтобы она прекращалась. Хотелось большего, но вдруг, девушка отскочила в сторону, оттолкнув его от себя. Девушка встала и отстранилась. Стало неуютно. Киан сразу пришел в себя, не понимая, что происходит и почему его отвергли.
— Нет, только не сейчас. Ну что же это за наказание такое? Я не хочу еще все менять, я должна поехать в экспедицию, не могу я всех подвести. А лабиринты? Мне нужно туда попасть. Прости, Киан, я не могу, уходи, дело не в тебе, а в моей жизни, — Моля встала и подхватив разбросанную одежду, убежала в ванную. Ее всю трясло. Она хотела мужчину, но не могла себе позволить такую роскошь.
Жрец ничего не понимал, кажется он отравил девушку своей ядовитой кожей, и она бредила. Без ее теплого нежного тела, он почувствовал вокруг себя холод, настоящий лютый холод. Как же раньше он не ощущал температуру вокруг? Почему сейчас ему стало так холодно? Или это обман, ловушка разума?
Моля вернулась одетая и почти успокоившаяся.
— Киан уходи, я умоляю тебя, мы можем быть вместе, только не сейчас. Когда-нибудь потом. Я пойду на твою вечеринку или бал, мне все равно, но позже, дай мне несколько месяцев свободы, прошу тебя. Нам не нужно встречаться. Неужели ты не видишь, что мы, как магниты? Притягиваемся друг к другу? Это не нужно ни тебе, ни мне.
— Я ничего не понимаю. Ты о чем? О какой ты свободе говоришь, я тебя не держу. Неужели если бы ты уступила мне, переспала со мной, твоя бы честь пострадала? Ты же сама этого хотела? У тебя же никого нет? Или я не прав?