— Молечка, зайка, а застели мою кровать и подай мне ботинки, и завяжи, пожалуйста, шнурки.
— Филя, а Жанна не сказал, сколько тебе ходить с шиной на руке?
— Нет, Жаннуля сегодня нас поведет на экскурсию в ботанический сад, а потом и посмотрим. Влад баньку затопит вечером, будем вениками парится.
— Я с тобой не пойду парится, и с Максом тоже.
— Да не каких проблем, я вчера договорился с Жанной, очень хорошая девушка, отзывчивая. Такие врачи и должны быть, она тебе компанию составит.
— Ну ты и кабель, Филька, ну везде найдешь себе развлечение на одно место.
— А мне некому верность хранить, так что зря одному мучится? Я плохо никому не делаю, только радость дарю женщинам, я их всех люблю. Ты слышала, чтобы кто-нибудь был обижен на меня?
Моля замолчала, а ведь и правда для Фильки каждая женщина была богиней, он искренне всех любил, и все его обожали, даже бывшие.
— Ага, нечего сказать, так что не лезь туда, где не разбираешься. Моль, ну не кисни, я и тебя люблю, ты же знаешь, ты мое солнышко, моя звезда путеводная, — профессор обнял погрустневшую девушку. И в этот момент в их гостевой дом зашел Киан. Как он умудрялся появляться в самую неподходящую минуту, Моля не знала. Но факт оставался фактом.
— Звезда путеводная, ха, а не рано для объятий?
— А ты что здесь делаешь? Это наш дом, проваливай, — Моля была настроена воинственно.
— Влад заболел, поручил мне за вами приглядывать, больше ему не на кого положиться.
— Врешь, он тебя и не знает, он парень ответственный, не стал бы он проходимцам нас доверять.
— Стал бы, стал, пьяница он запойный, вот его мать и попросила меня помочь, зная, что я ваш знакомый. Поэтому я сегодня сопровождать вас буду, помогать во всем, короче выполнять всю работу Влада.
— Филя, посмотри, мой бывший босс теперь нам баню будет растапливать, а тебе и Максу не морды разукрашивать, а нежно веничком бить по спинке и полотенцу подавать. Еще неделю назад он вас извращенцами обзывал, а меня гулящей, не достойной его внимания, а сейчас сам просится в нашу компанию. — Моля издевалась над гордостью Киана, думая, что спровоцирует очередной скандал и расчистит себе дорогу к свободе. Только ничего не получилось. Киан не стал слушать ее болтовню, а как ни в чем не бывало, стал молча убирать со стола посуду. Он беззастенчиво разглядывал девушку. Он не мог оторваться от ее лица и от ее тела. Он заметил, что девушка сняла с глаз линзы. Синие, как озера в ясную погоду, глаза притягивали, точно магниты. Киан разбил тарелку, потеряв всю нить разговора. Он не понимал, что с ним творится. И где та незаметная тихая моль, которая приходила устраиваться к нему в офис? Сейчас он разглядел шикарную осанку девушки, ее красивую большую грудь и тонкую талию. Из гусеницы Моля превратилась в красивую бабочку, от которой невозможно было оторвать взгляд. Слова отца Никона придали ей уверенности и теперь она не хотела скрывать свою красоту. Она распустила свой хвост, и копна густых волос упала ей на плечи. Замер не только Киан, но и вошедший с дровами Макс.