— Моля, мы уже час шагаем, далеко еще? — Матвей не был на Секирной горе и не знал о существовании скита.
— Если будем в таком же темпе идти, еще минут тридцать.
— Ты же говорила, что по лесу гулять будем?
— Передумала, Матвей, мы договорились, что никаких вопросов, вы тени, у которых нет права голоса. Тиши иди, ты много шума производишь.
— Все, молчу. И двигаюсь, как ниндзя.
— Да уж постарайся.
Когда троица добралась до вершины горы, было около двух часов ночи. Монахи уже провели ночной молебен и отправились спать. Моля уверенно подошла к маленькому подвальному окошку, которое находилось на расстоянии полуметра от земли и служило вентиляцией для фундамента церкви. Она выбрала окно, которое не просматривалось из окон постройки, где жили монахи, и которое находилось близко от стены, где была замурована книга. Она предусмотрительно надела самый тесный лифчик, который только имела. Забинтовывать груди она не собиралась, планируя пролезть в отверстие и не застрять.
— И что ты собираешься делать? — Киан шёпотом пытался добиться от Моли отчета. Ему нужно было контролировать ситуацию.
— Полезу в подвал, мне нужно там кое-что найти.
— Да ты с уса сошла, ты же можешь застрять, удариться, да мало ли что? — жрец не понимал, почему нормальная с виду девушка собралась лезть в темный подвал, — Неужели нельзя с монахами все дела решить днем?
— Нельзя, это на крайний случай. Если не смогу сама, то придется просить помощи у монахов, но бабуля мне повелела самой все сделать. Это мое испытание.
— А бабушке не жалко внучку? — в разговор вступился Матвей, который находился в состоянии шока и не знал, что предпринять. По лесу гулять ночью-это одно, а лезть с монастырский подвал, это никуда не годилось.
— Может и жалко, только она мне это сказать не может. Умерла она, я уже несколько лет живу одна.
Мужчины переглянулись, история выходила совсем запутанная.
Неожиданно Моля отошла от них и протянув руки к небу стала читать какие-то заклинания.
— Что это она делает, Киан, ты что-нибудь понимаешь?
— Пока нет, но ситуация не хорошая, ты ничего не чувствуешь?
— Нет, вроде все обычно. А что?
— Да так, ничего, пока ничего, — Киан не хотел нагнетать обстановку, но место и выбранное время ему не нравилось. Его снова стал преследовать могильный холод, который отличался от обычного холода. Он пронизывал воздух темными энергетическими вихрями. Неожиданно из леса стал надвигаться туман. Мягкими волнами он стелился по траве, по дороге, переползал на двор, медленно подбираясь к месту, где стояли мужчины. Точно живой, он поглощал все предметы, к которым приближался. Наконец до Матвея дошло.
— Киан, ты это видишь, туман из неоткуда появился, да это же она колдует, посмотри на ее руки, она управляет им. Что это такое?
И действительно руки девушки жили сейчас отдельной жизнью. Точно лесная фея, она не просто вызывала туман, но и вела его к нужной цели. Она полностью закрыла место, где собиралась спуститься в подвал от посторонних глаз. Теперь монахи ее точно не увидят, даже если проснутся. А Филька с Максом, если и вздумают подкрасться незаметно, то никогда не найдут дорогу к церкви. Если только будут идти по нюху или на ощупь. Туман был настолько густым, что дезориентировал бы в пространстве, даже монахов, хорошо знакомых с расположением построек на горе.
Моля вернулась к окошку. Деревянные доски держались на честном слове и с легкостью отвалились.
— Моля, это ты сделала? — Матвей не мог прийти в себя от увиденного. Киан ничего не говорил, он в уме переваривал увиденное. Глаза его обмануть не могли. Девушка управляла туманом и это факт. Жрец вспомнил, как днем, когда он дрался с Максом, неожиданно испортилась погода и пошел снег, из-за которого им пришлось прервать поединок. Все сложилось в одно. Теперь он понимал, почему девушка называла себя ведьмой. Он впервые видел, чтобы кто-то так мог управлять природными стихиями. Теперь он понимал, почему его яд не действовал на землянку. Она была необычной девушкой с необычными способностями.
— Вы-тени, все комментарии потом, а то сорвете мне операцию и не звука больше, — Моля сосредоточилась. Она мысленно просила бабулю и весь род о помощи. Ей нужно было благословение, и она его получила. Сняв с себя куртку, она осталась в одном тонком свитере, но холода не чувствовала. Адреналин заставлял кровь кипеть. Нервы были натянуты как струны. Вытащив веревку, она забросила один конец в подвал, а другой попыталась закрепить за крюк, торчащий в стене. Матвей вышел из оцепенения.