Она разглядела, что рядом с ней лежал кто-то большой, она чувствовала его дыхание, а значит человек был жив. По запаху Моля определила, что это Макс. Она прекрасно знала его парфюм. Он лежал на спине, так же, как и она. Только был он без сознания. Его рот не был заклеен скотчем. Моля сообразила, что только у нее рот заклеен, просто она не сразу это почувствовала. Бедный Макс, неизвестно как он отреагирует на отраву, которую им вкололи. Дышал он поверхностно, с перебоями, как будто его грудь была придавлена тяжелой плитой. Даже в темноте было заметно, что он выглядит неважно, как покойник, который по случайности еще был жив. Моля замычала, надеясь, что ее кто-нибудь услышит. Но тут же замолчала, ее зрение уже сфокусировалось, и она разглядела среди непроглядной черноты где-то далеко светящиеся точки. Это были звезды, на минуту открывшиеся среди медленно ползучих туч. Причем звездная картина имела прямоугольную рамку. Красиво, как будто лежишь где-то глубоко в земле и смотришь на небо… Когда запах сырой земли ударил в нос, Моля все поняла. Они с Максом лежали в яме, глубокой с четкими прямоугольными границами. А ели предположить, что нападающий далеко бы их с не смог отнести от скита, учитывая рост и вес Макса, остается одно место-кладбище. Они лежали в раскопанной общей могиле. Очевидно летом, здесь проводили перезахоронение останков умерших, а могилу не успели закопать или просто не закончили работу.
Моля не боялась лежать среди чужих давно истлевших тел, но предчувствие того, что могила станет и ее местом захоронения, заставило напрячься. Если она не вылезет наружу, ее ждет медленная и мучительная смерть рядом с разлагающимся трупом Макса, который умрет раньше ее, так, как только ее иммунитет способен самостоятельно справится с веществом, которым их отравили. Паника охватила ведьму. Разумом она понимала, что мертвые кости не могут шевелиться, но ей стало казаться, что со всех сторон в ее тело вонзаются чьи-то костлявые пальцы. И черви, ей всюду стали мерещиться их еле ощутимые касания. Моля уже представляла, как они медленно заползают на ее живот, грудь и ноги, залезают в нос и уши. Она в ужасе приподняла голову и обнаружила, что лежит совершенно голая в холодной земле. Ее тело было припорошено снегом. Хотя Макс был в одежде. Значит главное наказание предназначено для нее, это она должна была сойти с ума, как только поймет, что ее тело обнажено и доступно всем насекомым, и голодным грызунам. Теперь Моля ощутила в полной мере весь ужас ситуации, в которую она попала. Постепенно, действие яда ослабевало, чувствительность возвращалась к рецепторам, принося девушке еще больше страданий. Она не могла позвать на помощь, и не могла пошевелиться. Ее руки были заведены за спину и соединены скотчем на запястьях. Лежать в такой позе было больно и неудобно. Мышцы сводило судорогой при малейшем движении. Моля попробовала пошевелить ногами. Ничего не получилось. Лодыжки были замотаны скотчем. Ее решили превратить в живой труп. И прежде всего ей грозила смерть от переохлаждения. Тело задеревенело от могильного холода, который смешался со страхом быть заживо погребенной. Моля представила, что ее закапывают и она умирает, задыхаясь от тонны земли, которая давит на ее грудную клетку, мешая сделать спасительный вдох.
Небо начало сереть. Значит скоро рассвет. Почему ее не разыскивает Киан и Матвей? Неужели они не обнаружили следы на земле? Моля вспомнила, что напустила туман и поняла, что ночь и туман скрыли все улики. Может она и Макс лежали совсем рядом с церковью, а лишь потом нападавший оттащил их на кладбище? Неужели Киан мог подумать, что она его вот так бросила, ничего не сказав?
Моля попыталась перевернуться. Тело не слушалось. Завязанные руки и ноги болели. Кажется, когда ее тащили расцарапали о камни всю спину. Но это мелочи, главное, что она жива и Макс тоже пока жив. Она поняла, что уже может перевернуться на бок. Она извернулась и дотянулась до лица Макса. Почувствовав его слабое дыхание, она ударила его головой в лицо, пытаясь привести его в чувства. Рот Макса не был закрыт скотчем. Очевидно, нападавший его уже считал трупом, поэтому сильно не напрягался, когда его бросал в яму. Почему же тогда ей заклеили рот? А может они знали, что она ведьма и боялись ее заклинаний? Неужели эта вся театральная постановка направлена только на то, чтобы извращенно расправиться с ней? Значит им важно не просто ее убить, а важно заставить мучиться перед смертью. Моля продолжала пихать Макса плечом, грудью, коленями — всем, чем придется, лишь бы привести его в чувство и не потерять самой последнюю надежду на спасение. Только не останавливаться, только не сдаваться. Замерзая, она всеми силами пыталась согреться. Она крутилась с боку на бок, поднимала ноги, вертела головой, прижималась к бесчувственному Максу, пока вдруг не увидела, что пошел снег. Это было выше ее сил. Огромные снежинки мягко ложились на голое тело, покрывая его белым покрывалом.