Киан подошел к краю ямы, не понимая, что он здесь делает и что ищет. Обыкновенное кладбище с захоронениями, каких на Соловках были десятки, если не больше. Вместо того, чтобы искать следы девушки в ските, опрашивая монахов и осматривая двор, он гулял среди могил. Из любопытства жрец заглянул в глубь рва. Он не сразу понял, что под снегом лежат люди. В глаза бросилось золотисто-каштановое пятно женских волос, которое просвечивалось через тонкую пелену снега. Киана трудно было вывести из равновесия, но сейчас его вековое спокойствие подверглось испытанию. И все эта ведьма, будь она не ладна. Моля лежала в могиле точно мраморная статуя, ее голое тело было припорошено снегом, а белое лицо напоминало маску. Не лучше выглядел и Макс. Не раздумывая Киан прыгнул в глубокий ров, приземлявшись с еще теплыми телами. Его затрясло, причем от чего — он и сам не понимал. Теперь у него болела не только грудь, но и кололо сердце. Он никогда раньше никого не жалел. Много лет назад он скорбел над могилами родителей, но это было не одно столетий назад. И сейчас он испытал похожую боль. Моля была такая уязвимая, такая беззащитная и он, великий жрец, которого боялись миллионы людей не смог ее уберечь от насилия и издевательств. Киан наклонился к безжизненному женскому телу и приподняв его, прижал к себе, пытаясь прощупать пульс и отогреть. И только сейчас он заметил, что руки Моли были соединены за спиной. Ее запястья и ноги были крепко замотаны скотчем. Киан сыпал проклятиями, не стесняясь в выражениях. Он живьем снимет кожу с урода, который такое сотворил с девушкой. Одно радовало-ее не предал Макс, который лежал рядом в таком же плачевном состоянии. Отстранившись от девушки, жрец снял перчатку и моментально превратил свою правую руку в ледяной скальпель, он был в такой ярости, что ему не составило никакого труда генерировать ледяную струю. Аккуратно разрезав скотч на теле Моли и Макса, он высвободил их руки и ноги. Занимаясь освобождением Макса, он не сильно старался быть аккуратным. Выпустив свою мстительность на свободу, он в нескольких местах повредил его кожу, специально оставляя кровавые рубцы на запястьях и лодыжках мужчины. Киан точно знал, что Макс был ночью в подвале церкви, значит он должен был уберечь девушку от нападения. Жрец не знал, почему его так бесил сильный мускулистый землянин. Неужели он ревнует Молю к Максу? Нет, это полный абсурд. Он читал, что ревность существует у представителей земной расы, и не придавал этому значение. Он знал об этом чувстве из книг, также, как и о многих других земных пороках, но его это никогда не касалось. Он выше всей этой человеческой ерунды. Он — орудие справедливости и правосудия и ему чужды чувства и эмоции простых смертных, на какой бы они планете не жили. Но Макс обещал защищать свою подругу и это его вина, что она попала в такую ситуацию. Он обещал защищать ее, кичился своей силой и не выполнил свои обещания. Не отпусти он ее ночью с чемоданом в поселок — ничего бы не произошло. Хороший друг должен быть рядом в трудную минуту и оберегать девушку, даже от самой себя, а он не справился и теперь она может умереть. Киан успокоил себя простой логической цепочкой, объясняющей его слишком личное предвзятое отношения к Максу, по вине которого рушились и его планы на будущее. Когда первый шок от увиденного прошёл, он снял с себя куртку, свитер и оголив свой торс подполз к Моле. Он осторожно прижал ее к себе, одновременно растирая руки и ноги. Он уже успокоился, и температура его тела поднялась. Укачивая маленькую землянку в руках, он стал читать молитву, медленно входя в транс. Он понимал, что жизнь девушки держится на волоске и не знал, что предпринять. Пока он будет искать монахов и просить их о помощи, она могла умереть, не дождавшись этой помощи, а вытащить безжизненное человеческое тело из могилы глубиной под два метра ему было не под силу. Чем больше Киан отдавал своего тепла и жизненной энергии землянке, тем светлее у него становилось на душе. Он уже не понимал, где заканчивается его тело и начинается ее. Они были одним целым, окруженные мокрой землей, снегом и оглушающей тишиной. Внезапно жрец почувствовал, что что-то изменилось. Кожа девушки порозовела и приобрела вполне здоровый вид. И тут случилось то, что Киан никак не мог ожидать от себя. Вместо того чтобы растирать спину и ноги Моли, он прикоснулся ладонью к ее груди. Красивая, полная, она манила своей идеальной формой. Более совершенной женской груди жрец не видел за все свою многовековую жизнь. Он просто не мог оторваться от голого тела девушки. Это было как наваждение, которое выжигает весь мозг, оставляя только одну разумную мысль. И эта мысль абсолютно не понравилась жрецу. Его тело требовало девушку полностью, без остатка. Она должна быть только его, принадлежать ему и никому больше. Он не потерпит рядом с ней никаких друзей мужчин, а тем более любовников. Убьет всех или искалечит. Никто не смеет прикасаться к ее телу. Несмотря на холод, Киан почувствовал, что его пробирает озноб. Ему было жарко, он весь просто горел. Собственнические мысли о землянке его воспламеняли, но одновременно он чувствовал и сомнение, как будто кто-то управлял его сознанием, внушая ему инородные мысли. Это не могло происходить с ним, хладнокровным жрецом, повелевающим чужими жизнями. Может он заболел психической болезнью? Земля — это рассадник болезней, он мог подхватить какую-нибудь редкую форму психического расстройства, влияющего на сознание. Это не его мысли, он никогда не желал никого так сильно, как эту земную девушку.