- Я хочу выспаться, - пояснила устало. - Плохо спала прошлой ночью.
- Но завтра вы придёте? - он явно расстроился, и это отозвалось внутри неожиданным теплом. А потом улыбнулся своей обаятельной мальчишеской улыбкой. И это было так несправедливо и нечестно. Нельзя быть таким милым, когда она всё решила! - Таша, я жду каждого вашего прихода.
И, видимо, жестокий допрос его отца дал силы сказать то, на что раньше не решалась.
- Мистер Нотт, я не завожу романов с пациентами. И заверяю вас, меня не интересуют никакие отношения с вами, за исключением профессиональных.
- Что же так? - улыбка исчезла, но глаза глядели скорее укоризненно, а не холодно. - Или кто-то есть?
Ей сильно хотелось кивнуть: «Да есть, Магнус, ваш отец!» Но лишь покачала головой:
- Нет никого, но это моё личное дело. И вы не должны такое спрашивать.
- Не должен, вы правы, - он прикрыл глаза, а потом резко открыл, глядя ясным безумно-чистым взглядом пронзительно синих глаз. - Что сказал вам отец, Таша?
«Предложил стать его любовницей!»
- Кто такая Натали, мистер Нотт?
Он отчётливо побледнел и смутился.
- Не понимаю, о чём вы.
- Понимаете, мистер Нотт. Ответьте! И вы, только увидев, назвали меня этим именем. И ваш отец тоже. Кто такая Натали, Магнус?
- Вы назвали меня по имени, - заметил он с улыбкой.
Но она не собиралась отступать.
- Кто такая Натали?
- Моя мачеха. Вторая жена отца. Она заменила мне мать. Валери моя единокровная сестра. Вы очень похожи на Натали. Она умерла почти шестнадцать лет назад.
- Сочувствую. Ваш отец сильно её любил? - продолжила она, начиная понимать.
- Говорят, что безумно, - нахмурился он. - Мне было восемнадцать, когда её не стало. Я тогда впервые узнал, что отец может плакать. Самое ужасное воспоминание на выпускном курсе школы. К чему вам это?
- А вы, Магнус? Как вы относились к своей мачехе?
- Любил её, - он отвернулся. - Возможно, был влюблён, не знаю.
- А помните дату её рождения?
- Конечно! - Нотт странно на неё глядел. - Двадцать седьмого января. Зачем вам это, Таша?
Она горько усмехнулась:
- Ваша Натали родилась в один день со мной. Но, как понимаю, на много лет раньше. И это просто совпадение. Магнус, попробуйте понять и поверить хотя бы. Я - не ваша Натали! Я своя собственная Таша. И даже если она тоже рисовала или любила Шопена...
- А вы рисуете? Простите, Таша. - Нотт подтянулся, садясь в постели. Голос у него был усталым и немного тоскливым: - Вы правы. Она рисовала и любила Шопена, Бетховена и Баха. А ещё Моцарта. Она была замечательной и носила такую же стрижку, как у вас, и рост и всё остальное похоже. Если честно, в первые минуты, как я вас увидел, подумал, что вы - это она, а я умер. Но я был несколько не в себе, помните? Потом-то я заметил много отличий, серьёзно. У неё было очень живое лицо, а у вас всегда спокойное, вы редко улыбаетесь, она же улыбалась очень часто. Вы почти всегда молчите, если не спросить, а она часто пела...
- Я пою, когда рисую, - зачем-то сказала Таша. - Это и все отличия? У вас колдографии не осталось?
- Где-то есть, если хотите, поищу.
- Хочу, - Таша взяла в руки свой саквояж и сумку. - До свидания, мистер Нотт!
- До завтра, Таша. Если вы не придёте, я встану и покину эту дракклову постель. Честно вас предупреждаю.
- Шантаж пациентов на меня не действует, мистер Нотт. Но я приду. Всего доброго, - она решительно направилась к двери.
- Буду ждать, - ответил он тихо, и у неё сжалось сердце, так хотелось оглянуться. Но смогла удержаться и спокойно выйти из комнаты.
Надо было найти Клоди и покинуть Цитадель как можно скорее. Оставаться здесь дольше казалось сейчас невыносимым.
Выйдя из башни, она огляделась и сразу увидела их всех. Возле самой кухни Клоди сидела на низкой скамейке, держа на коленях малыша Мэти. Справа и слева пристроились телохранители и Шани. А перед ними преспокойно стоял лорд-дракон, небрежно обнимая улыбающуюся Марту. Картина казалась настолько мирной и спокойной, что Таша не верила своим глазам.
К сожалению, лорд-дракон заметил её первым и приветливо махнул рукой. Не послушаться она не посмела. Подошла на негнущихся ногах и услышала, как Теодор Нотт добродушно говорит смущённой Клоди:
- ...такая приятная юная леди. Приходите обязательно завтра со своей наставницей. Ночью намечается охота, и вы можете понаблюдать, как разбирают добычу. Зрелище довольно кровавое, но интересное. Как будущего целителя, вас это не должно смущать, не правда ли, мисс Мастерсон?
- Я с удовольствием бы посмотрела, сэр. Если можно.
- Что ж, тогда ждём в гости. Целитель Лукас, - лорд-дракон повернулся к Таше, и она увидела перед собой совершенно другого человека. Расслабленного, с добродушной улыбкой, способного шутить и вот так разговаривать запросто. - Я не выразил вам своей глубочайшей благодарности за спасение моего сына. Это непростительно. Возьмите в качестве признательности.