И правильно, что все дали клятвы неразглашения. Это магический мир, где слов на ветер не бросают. Это её мир уже, кажется, давно. И он ей нравится таким, какой есть! Налетел откуда-то тёплый ветерок, лизнул в лицо, пробежался по волосам и растаял бесследно. Санни подавила испуганный смешок: «Неужели это взаимно?» А лёгкий морозец продолжал щипать за щёки и нос. Басти рядом, жизнь прекрасна, а завтра уже суббота и девичник Эжени. И мультики на камнях все увидят. Что ещё для счастья нужно?
Глава 57
Ингис не ожидал, что найти единственную сестру, о которой не знал ничего, будет просто. Остальных детей Сэльмы-Салима он вообще решил по зрелому размышлению не трогать. Каждый из них, за исключением новорождённого, обрёл семью, и такая матушка уж точно не была нужна даже в качестве скелета в шкафу и прочей сентиментальной чепухи.
Что Чарити, что Мэйси прекрасно обошлись без Сэльмы, счастливы в браке, и было бы жестоко посвящать их в такую тягостную историю.
Леонарду тоже лучше не знать подробностей. Ему наверняка хочется просто забыть Сэльму, которая не дала ему ни счастья, ни материнской любви. К Мордреду всё это! Ворошить прошлое, когда у пацана вся жизнь впереди с кучей родни, куда больше достойной воспитывать мальчишку - распоследняя подлость.
Малыш Финни тоже не пропадёт у Блэков. Он и не знал матери, и ему, если честно, крупно повезло, пусть так будет и впредь. Тем более, там есть родной отец, который сам способен решить вопрос, посвящать ли сына в историю происхождения. Ингис к Блэкам идти в любом случае не собирался. А если сами его найдут, тогда и разговор будет.
Салим пока решил никуда не отдавать малыша Марволо, и о самом младшем братишке Морн немного беспокоился. Хорошо, «мамочка Салим» дал клятву, немало покуражившись над первенцем, что без его ведома пристраивать ребёнка не будет. Тогда же Салим поведал, как избежал отката магии с Марволо. Ведь необходимо было сообщить о ребёнке отцу. Оказалось, Сэльма навестила последнего Гонта ещё на шестом месяце беременности, влив в глотку заключённого Азкабана немало зелий, включая весьма недешёвые ясности ума, памяти и даже пару капель зелья удачи.
В себя Морфин пришёл, полюбовницу вспомнил, даже пытался подкатить, несмотря на живот и всех дементоров. Кобелизм из него даже тюремные твари выбить не смогли.
Ребёнка Морфин признал нехотя, в надежде разжалобить и таки получить сладенькое. Но не получил и взялся было проклинать на парселтанге, да только Салим живо стёр мерзавцу память о втором посещении и собственно о моментах зачатия, оставив незадачливого Морфина гадать, что случилось и почему он так хорошо себя вдруг почувствовал. Признание же прозвучало, магию рода Гонтов ребёнок получил, несмотря на Обливиэйт папаши. Сельма это почувствовала, вот и не боялась больше отката.
А после Салим узнал по своим каналам, что Морфин, полагаясь на хорошее самочувствие и прорезавшийся ум, попытался бежать из тюрьмы. Был пойман, но живым не дался, так что малыш Марволо остался единственным Гонтом на свете, что не печалило даже Ингиса.
Таким образом, оставалась лишь Виллоу Флейт, которую Ингис решил найти, чтобы убедиться, что у девочки всё в порядке. Либо, уверившись в обратном, взять над ней опеку и вытащить хоть бы даже из борделя.
Рассказывать ли ей о матери и обо всех остальных детях, предстояло решить после встречи. Ведь неизвестно, что за ребёнок вырос. Ещё был острый вопрос, оповещать ли семейство Флинтов о Виллоу. Ковенцы своих детей никогда не бросают, будь они хоть бастардами, хоть сквибами. Свои - это свои.
Судьба к Морну явно была благосклонна, если не считать, что первая, кого он встретил в агентстве «Акела», была целитель Лукас. Сначала вовсе хотел развернуться и уйти. Но пересилил себя, ещё не хватало так явно бегать от девушки.
Салим его заверил, что приглядит за собственным ребёнком, а на дело возьмёт их обоих только завтра. В борделе, который назвал Салим, сразу посоветовали проваливать и обратиться в агентство «Акела», что Ингис, скрепя сердце, и сделал. Только, видимо, неправильно понял мадам. Оказалось, ему просто указали, где искать девушку, так что он не стал жалеть о потраченном галеоне, ведь в агентстве случилось настоящее чудо. Страшненькая секретарша, явно слишком молодая для такой должности, оказалась той самой Виллоу и обрадовалась ему, как родному - ни секунды не колеблясь, бросилась на шею брату.