- И Магнус Нотт запомнит?
- И Магнус. О да! И если у тебя была такая романтичная мысль, что потомственный убийца и наследник главы ковена боевиков растрогается и уйдёт с дороги, то с твоими мозгами надо что-то делать. Я был лучшего мнения о тебе и твоей невесте.
Рудольфус вздохнул. Тяжело и почти так же несчастно, как младший братец.
- Дать совет?
- Буду благодарен.
- Если его простят, я буду очень удивлён. И не дай Мерлин он что-нибудь с собой сделает. Донеси до него, что катастрофы нет, хотя это и неправда. Только не жалей, это убьёт его доверие. А теперь поспеши, раз выпить не хочешь.
Лестрейнджа как ветром сдуло. Ну а он сделал всё, что мог. Или почти всё. Слабое утешение для тридцатипятилетнего мужчины. Пора было возвращаться к адски непутёвым студентам. Вечер обещал быть тяжёлым.
***
Беллатрикс Блэк не часто тревожили муки совести, но увидев, наконец, бледного Рудольфуса, который быстро спросил про Санни, ей стало неловко.
Даже не смогла поинтересоваться, где его носили дементоры больше получаса.
- Понимаешь, Меда решила, раз все наши это делают, то пойдёт танцевать с этой грязнокровкой из барсуков! Фамилия ещё такая простецкая у парня - Тонкс. Чуть не прибила мерзавку.
- И что? - не понял Лестрейндж. - Я про Санни спрашиваю.
- Я отвлеклась буквально на минуту!
- Бель!
Рядом стоял Рабастан, производя впечатление человека, вернувшегося с того света. Осунулся как-то, бледный, глаза больные.
- Сбежала она, ребят. Сразу после танца с Ноттом и исчезла.
Басти удивительным образом сразу ожил. Спросил потрясённо:
- Что ты сказала?
- Нотт здесь! - поспешила она успокоить. - Вон, видите? И Робертс уже с ним. Да что вы в самом деле, устроили панику на ровном месте!
- Малфой видел, как она выбежала из зала после разговора с грифами, - устало сказал Руди и притянул Беллатрикс поближе к себе. - Мы обыскали уже всё, что могли. Только её нигде нет.
Беллатрикс сразу ощутила под ногами почву и взяла все в свои руки.
- В их башне были? На Астрономической? В совятне... Хотя, что я? А в библиотеке?
Оба кивали, почти одинаково хмурясь.
- Ясно. Пойдёмте!
На восьмой этаж добрались за рекордный срок.
- Вылетело из головы, - с досадой сказал Рудольфус, подходя к картине с троллями. - Ты подумала о той первой комнате, что она нам показала?
- Определённо, - кивнула Белла.
- Но мы же с тобой уже много раз пытались.
- Я знаю. Но я тут подумала, там же была и кухня, а ты рылся в комнате. А что если мы вместе походим и подумаем?
Рабастан смотрел на них с надеждой.
После, кажется, сотни попыток, он несмело решил вмешаться:
- Может просто подумать не о конкретно той комнате, а о месте, где могла спрятаться Санни?
Рудольфус с Беллатрикс переглянулись. И снова трижды прошлись вдоль стены, держась за руки.
В стене появилась дверь. Та самая, Белла сразу её узнала. Ожидаемо заперта. Алохомора не сработала, что тоже не стало новостью.
- Она там, нужно просто постучать, уверена - услышит! - убежденно сказала Беллатрикс. - И мне лучше уйти, а Басти она одного... Останься ты, Руди. И пусть сначала увидит тебя.
- Уверена?
- Да!
- Так что там с Медой?
- Забудь, уже нормально. Мне даже показалось, что она наконец-то приревновала Мэдисона к этой гриффиндорке. Реган в тоске, как бы не напился. Пойду, кстати, проконтролирую. Удачи, парни!
Рабастан без сил опустился на корточки у стены.
- Руди, можно я переночую у тебя?
Рудольфус уже занёс руку для стука и оглянулся на брата:
- Хреново?
- Выживу.
- Конечно, ты можешь переночевать у меня, я не против. Только залетать опять придётся на метле. Уверен, вход и гостиная под плотным контролем.
- Не проблема, залечу. И не нужно морозить комнату - договоримся конкретно на время.
- Логично. Тогда десять тридцать?
- Одиннадцать лучше. Ещё незаметно сбежать... Давай, Руди, стучи уже!
***
Санька ревела долго и с чувством, выплёскивая всё, что внутри накопилось. Сначала себя жалела. Вспоминала, как радовалась подаркам, балу, красивому зелёному платью. Как восхищалась такой сплоченностью гриффиндорцев. Как хотелось бездумного веселья. Бал - это же так здорово. Ну и повеселилась. Да так, что теперь не знаешь - повеситься или утопиться. Выбор сложный и противный. В голову пришло, что от удушения лицо будет одутловатое, и говорят, напоследок все сфинктеры расслабляются. Так что нафиг, позорище такое. А если топиться, то одутловатым и уродским будет всё тело. Да и вообще, самоубийство - это грех. Одно дело, если бы ей четко сказали - умрёшь здесь, вернёшься домой, а просто так умирать всё же не хотелось.