Слёзы иссякли как-то сами собой, глаза закрылись, и она, измученная и опустошенная уплыла в сон. Снилась всякая ерунда. Почему-то Эжени намазывала метлу, подаренную Магнусом Ноттом, кремом из подарка Артура, и всё приговаривала, что так кожа у метлы будет как у младенца.
Потом появился этот самый младенец, а метла исчезла, но Эжени продолжала его мазать несмотря на явное недовольство малыша. Потом появился Артур, плакал и жаловался ей на директора, что его отправляют в Слизерин учиться. А Санька утешала его и говорила, что на Слизерине даже лучше, и как она ему завидует. Потом увидела отца, тот молчал и смотрел куда-то поверх её головы. Она обернулась и увидела пылающий красивый дом.
Языки огня охватывали уже всё здание, трещала крыша, из выбитых окон валили клубы чёрного дыма. Санька испуганно вцепилась в отца, а он никак не отреагировал, а потом тихо и безжизненно произнёс: «Там мама». И ведь не проснулась в ужасе, картинка сменилась, и она увидела свою бабку, из той жизни. Та стояла над обрывом и смотрела вдаль, а внизу бились о скалы и с шипением откатывались высокие океанские волны. «Кого ждёшь?» - спросила её Санька. А та ответила спокойно: «Тебя», - и продолжила смотреть вдаль.
И Санька вдруг решилась - стала взахлёб рассказывать, что она попала в другой мир, и как тут всё странно, и про друзей рассказала, которые не друзья, и про бал, который был совсем невесёлым. Устала даже. А та всё молчала.
Наконец бабка посмотрела на внучку серьёзно и тяжело вздохнула: «Эх, ты, непутёвая. Запомни, Санька! Главное в жизни - найти своих и успокоиться. А теперь иди, я другую внучку жду. А у тебя всё будет хорошо».
Вот после этого она и проснулась.
Села на кровати, потирая заспанное лицо ладонями, и стала думать над сном, пока никуда не уплыл. Почему это всё могло присниться? Не то чтобы она верила в вещие сны. Но так, на всякий случай. Про Эжени и Артура понятно, и про подарки тоже - просто последние события. А вот про отца страшно. Узнать, что ли, не сгорел ли их дом. И бабкины слова хорошо помнились. «Главное в жизни найти своих и остановиться» - вроде бы так. Хорошая мысль, конечно, только как их искать - своих этих? Если свои гриффиндорцы уже за свою не считают. Но мысль додумать не дали.
От стука в дверь она вздрогнула. И сразу сообразила, что она в Выручай-комнате. Кто мог стучать? Вроде бы она помнила, что сюда войти никто не может, если внутри уже кто-то есть. Только если чётко представляют, что задумано уже вошедшим.
Осторожно подошла к двери, подозрительно озираясь. В зале и в кухне никого. Глазок в дверях на месте. Сомневаясь, что работает, всё же взглянула. Рудольфус!
Сердце билось в груди как бешеное. Вспомнила сразу всё очень ярко - признание Рабастана, отповедь Магнуса Нотта, Эжени, отводящую взгляд, Хиггинса, глядящего с презрением. И так противно стало. Только вот Рудольфуса обвинить ни в чём не удавалось.
Поколебавшись, дверь она открыла и выступила наружу, держа за ручку - вернётся, если что.
- Санни! - обрадовался ей префект. - Мы повсюду тебя ищем!
- Мы, - чуть улыбнулась она. Приятно же, что кому-то не безразлично, куда она подевалась. И охнула, увидев у противоположной стены Рабастана. Он как раз поднялся с корточек, глядя очень серьёзно в её лицо. Невольно захлопнула дверь, не нужно никому снова видеть её убежище.
- Хм, - кашлянул Руди. - Санни, а ты помнишь, что всё из Выручайки при выходе из неё исчезает?
Она посмотрела на слизеринца непонимающе. Ну да - это они тогда ещё поняли, и дверь, захлопнувшись, пропала. Но ничего ведь не выносила на этот раз.
Руди кусал губы и смотрел на её волосы:
- Твоя одежда!
Самое время было завизжать и заметаться взад-вперёд, чтобы комната снова открылась - на ней не было ничего, кроме кружевных трусиков из подарка Мюриэль.
Но после сна такое равнодушие напало... Кинула только злой взгляд на Басти, но тот, хоть и стал почти пунцовым, взгляд старательно не опускал, как и брат.
- Отвернитесь и отойдите, - велела устало. - Мне надо туда вернуться.
Внутренне она радовалась только, что нет никого, кроме этих двоих. А Лестрейнджи переживут - не маленькие!
Парни послушно и даже как-то поспешно отошли, встав к ней спиной. Оба высокие и черноволосые. Только Басти чуть пониже и волосы короткие спереди, кольцами на шее вьются. А у Руди длинные, собраны в хвост.
Походив туда и обратно, она увидела дверь и шмыгнула внутрь. Джинсы и футболка так и не появились снова. Пришлось влезать в своё платье, которое, как и говорилось в рекламе - не помялось и выглядело не менее шикарно, чем утром.