Эжени устремилась к нему, забыв свои переживания. И даже казалось, что все вокруг замерло и только красивая музыка несётся над озером. И совсем не было холодно. А лёд под ногами оказался совершенно нескользким.
- Наконец-то! - шепнул Рэган, взяв её за руку. - Ты обворожительна, рыбонька! Только, можно?
Он что-то сделал, и Эжени вдруг увидела, что платье из белого стало льдисто-голубым, перчатки и туфельки тоже и, видимо, всё остальное. Красиво! Да и вокруг все так захлопали и заорали, что стало понятно - не только ей понравилось.
- Готовы? - спросил лорд Нотт, появившись возле арки. Отец Мэдисона стоял рядом с ним, а с другой стороны арки - папа и мама, миссис Мэдисон и двоюродный дед.
Эжени кивнула, разворачиваясь к родовому камню. Рэган сильнее сжал её руку и отпустил, становясь рядом. Обряд магического бракосочетания вот-вот начнётся, и она наконец станет миссис Мэдисон.
***
Рэган ощущал, как медленно тает напряжение. До последнего момента казалось: что-то пойдёт не так. Кто бы знал, как давно он мечтал об этом дне, когда с полным правом назовёт своей самую желанную девочку на всём белом свете. Девочку, которая не замечала его семь долгих лет, которая задирала свой хорошенький носик, стоило им столкнуться, которая одним взглядом лучистых глаз заставляла его сердце делать кульбит ещё с двенадцати лет.
И пусть со стороны он казался уверенным в себе, да и всё делал для того, чтобы так и выглядело. Но страх прокрался в его душу после разговора с Рудольфусом. Ещё тогда, после заключения нерасторжимой помолвки. Оказывается, сукин сын знал одну маленькую, но очень интересную деталь. Даже нерасторжимая помолвка не давала гарантий. Оказывается, стоило у алтаря сказать «нет» на главный вопрос, и всё, магия не даст даже отката. Он только надеялся, глупо и эгоистично, что Эжени об этом никто не скажет, что сама она никак не сможет узнать этот неприятный факт.
Иногда порывался, правда, открыть ей этот секрет, проверить, блин, чувства. Но малодушно отступал, понимая, что, если она воспользуется этой возможностью, для него никогда ничего уже не будет. Потому что только её хотел, только о ней мечтал жаркими ночами. Только за ней следил всем существом: на совместных парах, в Большом зале, в коридорах и на квиддичном поле.
- Придурок, не надоело? - говорил, бывало, Руди. - Она в упор тебя не видит.
- Так заметно? - угрюмо спрашивал Мэдисон.
- Что дыру скоро прожжёшь в маленькой Вуд? - ржал лучший друг. - Уймись, это только я вижу, ты - толстокожий ленивец, заподозрить в тебе глубокие чувства может лишь большой фантазёр. Но советую, как друг, погляди лучше вон на ту конфетку, она с утра строит тебе глазки.
- Я не сладкоежка, - фыркал Рэган, поедая глазами гриффиндорскую трибуну. - Мордред, она сняла шарф, а сегодня ледяной ветер.
- Навестишь её в больничном крыле, - веселился Руди. - Хаффлпафф сегодня в ударе, да? Рэйвенкло пропускает мячи безбожно.
Рэган кивал, мельком глядел на поле и вновь устремлял взгляд на трибуны красно-золотых. И так всегда. Только маленькой Вуд было плевать на его взгляды, ни разу не замечала, наверное. Она вообще не любила слизеринцев в лучших традициях своего факультета. А он был готов бежать к ней по первому знаку, забыв о гордости, чести и прочей фигне. Только никаких знаков так и не дождался. А сам, придурок, никак не мог решиться на первый шаг.
Знал бы Робертс, как сильно билось его сердце, когда он пересадил всех на ЗОТИ в сентябре. Да у него дыхание перехватило, когда малышка Эжени села с ним за парту. Мордред знает, как удержался от немедленного признания с падением на одно колено и прочими телодвижениями. Но удержался и, кажется, мог даже шутить. И ощущал себя самым счастливым парнем во вселенной, когда случайно коснулся её локтем. И самым несчастным, когда его девочка испуганно вздрогнула, отодвигаясь. Страшный слизеринец, блин!
Потом случился Дамиан, неразрывная помолвка и несколько недель блаженства с привкусом страха потерять всё у алтаря. Он пытался приручать малышку постепенно, чтобы скрасить, затмить тот кошмарный день, когда ей просто не оставили выбора. Как же хотелось, чтобы она сама влюбилась, сама его выбрала, но пришлось довольствоваться тем, что есть. Да, его девочка смирилась, мужества его малышке не занимать. И иногда даже казалось, что он видит нежность в её глазах, но ни разу она не призналась ему в любви, не сказала, что счастлива быть его невестой.