И вот, стоя у алтаря, без пяти минут самый счастливый маг Британии, он вдруг решительно попросил у лорда минуту, чтобы сказать невесте несколько слов. Не иначе как Мордред дёрнул его испытать судьбу. Просто в тот момент, когда она выходила из кареты и шла к нему, вся в белом, прекрасная как никогда, воздушная принцесса, словно спустившаяся с облаков или из другой вселенной, ему вдруг стало страшно, словно готовился совершить святотатство, оскорбляет саму жизнь, обманом беря её в жёны.
Рэган был очарован и раздавлен, чувствуя себя чудовищем рядом с красавицей. Он выдохнул, попытался заглушить неуместные мысли, перекрасил её платье на автомате, так было задумано его матерью. И решился.
Труднее было проигнорировать знаки Рудольфуса, тот явно догадался о намерениях друга, посылая злые взгляды. Рэган и сам знал, что он кретин, идиот и сентиментальный дурак, но жить с этим грузом и дальше показалось внезапно невыносимым. Иначе, чем он лучше того же Дамиана?!
- Что? - испуганно посмотрела на него Эжени, когда лорд-дракон лично набросил на них полог тишины. Теперь никто не мог услышать, о чем он, как последний идиот, сейчас просветит невесту.
- Нерасторжимая помолвка, Эжени, - сбивчиво произнёс он, чувствуя, что задыхается.
- Я знаю, - растерянно нахмурилась его девочка. - Рэг, что случилось?
- Это не совсем так, - он облизнул пересохшие губы. - Есть способ её разорвать.
- Я не понимаю, - ещё больше растерялась Эжени и, кажется, побледнела. - Ты хочешь разорвать помолвку?
- Да нет же, - Рэган прикрыл на миг глаза, а после пытливо вгляделся в её лицо. - Но ты можешь. Достаточно сказать «Нет», когда тебя спросят, согласна ли ты быть моей женой. Отката не будет. Клянусь. Есть этот миг, между помолвкой и свадьбой, когда маг или ведьма обретает свободу выбора. Никакие узы, клятвы и ритуалы не могут запретить согласиться или отказаться.
Краска медленно возвращалась на лицо его невесты. Эжени, его малышка, дурочкой не была и суть уловила сразу и верно. Это было видно по вспыхнувшему ещё ярче румянцу и злости, промелькнувшей в её глазах.
- Давно знаешь? - спросила вдруг холодно и как-то отрешённо, а у него в груди разом заледенело, стало вдруг всё безразлично.
- Всё это время, - честно ответил он. - С того самого дня.
- Понятно, - решительно кивнула Эжени. Она словно разом повзрослела, сама дала знак лорду-дракону, что разговор окончен.
А Рэган так и не понял, что она решила, когда с них слетел полог тишины. Оставалось не смотреть на готового убивать Рудольфуса и повернуться к лорду Нотту, чтобы слушать слова церемонии.
Сам он спокойно произнёс «да», когда ему задали ритуальный вопрос. Коснулся родового камня, получая ответ, на ладони вспыхнул знак, который пропадёт только после завершения церемонии. Лорд-дракон обратился к Эжени. И мир застыл, остановил свой бег, как и сердце в груди Рэгана.
Эжени высокомерно посмотрела на него, прежде чем дать ответ. Он ничего не мог прочесть в её взгляде, только тонул в сером омуте любимых глаз, хотя мысленно уже придумал кучу способов уговорить её, подкупить, удержать. Но ни звука не вырвалось из пересохшего горла.
Он даже не понял, что она ответила, слишком шумело в ушах. И ошеломлённо смотрел, как её ладошка касается алтаря. Она протянула ему руку, как положено, ладонью вверх, и на той сиял знак его рода. Рэг непонимающе поглядел на бывшую невесту, а потом получил чувствительный разряд заклинания молнии в филейную часть.
Очнулся, схватил ладошку Эжени, ошеломлённо посмотрел на лорда, а тот пренебрежительно фыркнул, разве что не закатил глаза и произнёс едва ли не презрительно:
- Можешь поцеловать жену.
Рэган кивнул, Эжени, смотревшая непонятно сквозь ресницы, подставила ему губы, но отстранилась, едва он коснулся их своими. И прошептала так тихо, что он почти решил, что это галлюцинация от нервов.
- Ты мой, Рэган, смирись!
Остатки церемонии прошли как в тумане. Его внезапно накрыла эйфория, поздравления друзей и родни принимал с идиотской улыбкой, и ничто не могло его заставить расцепить пальцы и отпустить руку жены. Да, свершилось. Да, она его. Только его, навсегда. Он знал, что ещё предстоит вымаливать прощение. И, возможно, первая брачная ночь отложится на некоторое время, но он выдержит теперь что угодно.