неизвестного. Захлопнувшаяся дверь и разбудила. И ничего Санни не успела. Опять стало обидно до слёз. В возмущении вдруг немного поднялась над полом. И ахнула. Какая же идиотка, совсем забыла об этом умении! Сосредоточившись, стала подниматься выше, как учила её призрачная подруга Даркера. Потолок и правда был очень высоко. Что за здание такое, с такими глубокими подвалами? Достигнув потолка, сместилась к ближайшей стене и чуть не упала вниз, потеряв концентрацию. Пришлось быстро спуститься. И подождать, пока сил станет больше. Тело сотрясала дрожь и Санни ощущала сильную слабость. Это сытой и благополучной было легко подниматься. А здесь у неё стресс за стрессом, и ест очень мало. А ведь под потолком точно была какая-то решётка. Недаром так легко дышалось, воздух должен был откуда-то поступать. Окрылённая призраком надежды, Санни медленно и вдумчиво уничтожила остатки мяса и тёплые лепёшки, запила глотком воды, которую экономила, и только потом вспомнила, что раз её тюремщик приходил, мог что-то принести. Пошарила на полу и нашла очередной мешок. Там была сырая морковка, очищенная, к счастью, сразу ею захрустела. Хоть какое-то разнообразие. Ещё кусок мяса, на этот раз что-то вроде буженины. Вкусно и сочно. И набор лепёшек, половину сразу пристроила ближе к телу, остальные съела, буквально заставляя себя. Не решалась подниматься ещё пару часов по внутренним ощущениям. Надо было иметь достаточно сил, чтобы в случае чего ещё и спуститься нормально, а не упасть и разбиться. Вторая попытка оказалась более плодотворной. Кроме решётки воздуховода, в глубине которого виднелось, но очень далеко, пятнышко света, была ещё ниша на противоположной стороне. Недостаточно глубокая, чтобы там поселиться, но сидеть, свесив ноги, было вполне комфортно. Немного посидев, ещё набираясь сил с помощью припасённой лепёшки, попробовала подлететь к решётке и попытаться её выдернуть. Только ржавая железная арматура не поддавалась совсем, даже не шелохнулась от её усилий, только ладони рассадила до крови об ребристые прутья. Не сразу сообразила защитить их рукавами плаща. После этого еле хватило сил спуститься вниз. На матрас даже упала метров с двух. Хорошо, что ничего не повредила себе. Из еды оставалось только три лепёшки и алкоголь. И откуда набраться сил? Ах да, можно спать. Во сне тоже что-то прибывать должно, если не ошибается. Только как спать, если такое творится? Попробовала улечься поудобней, закрыла глаза и стала считать мысленно единорогов. У них были глаза Рабастана и прыгали они сквозь решётку из ржавой арматуры. Проснулась от холода: случайно раскрылась во сне. Согревалась, снова закутавшись в плащ и стуча зубами. Отчаяние навалилось совсем ненадолго. Поревела, отдышалась и принялась за дело. Нашла новый мешок, не ошиблась, тюремщик опять приходил. У неё скоро будет целая коллекция мешков, пусть и простых, холщовых! В новом был уже традиционный кусок мяса, опять кожаный бурдюк - кажется её решили споить - и круглая буханка хлеба. Еле тёплого, но свежего. И - о, чудо! - стеклянная бутыль с водой, завёрнутая в кусок пледа, видимо, чтобы не разбилась при падении. Из куска пледа Санни тут же соорудила тёплый платок, что сделало её сразу более подвижной. Поела, почему-то опять глотая слёзы, потом заставила себя встать и побегать по кругу. А то так можно всякие болячки заработать, если не двигаться. Почувствовала себя лучше, только скинув плащ и сделав нехитрую зарядку. Снова завернулась в плащ, запихнула в один из мешков всё своё добро, оторвала от подола платья широкую ленту, соорудив довольно нелепые лямки у мешка. Зато висел на спине и не мешал. Полностью экипированная решительно полетела наверх. Решётка не стала более податливой, да и ниша не расширилась внезапно. Зато осуществила новую задумку: кричала в этот тоннель за решёткой, призывая то эльфов, то Монстрика, то сову, но никто не отзывался. На крик: «Кто-нибудь, помогите!» - тоже никто не отреагировал, только гулкое эхо словно издевалось над ней. - Папа! - крикнула она охрипшим голосом из последних сил и заплакала, уцепившись за решётку. И только продолжала шептать, захлёбываясь слезами: - Папочка, пожалуйста! Найди меня... Папа... Опомнившись, Санни как следует высморкалась - один мешок она разодрала на платки - и вернулась в нишу коротким перелётом, стыдясь своей слабости. Жива, здорова, не голодает, а вся расклеилась. Но взять себя в руки никак не удавалось. Ещё и затрясло, и противная дрожь всё не уходила. Попыталась свернуться калачиком в маленькой нише. Но здесь развернуться было негде, она больно ударилась локтем о заднюю стенку ниши. И ещё раз, тем же локтем, когда чуть не выпала и резко вернулась обратно. Но в этот раз ожидаемая боль не появилась, а локоть вдруг провалился в стену. Санни дёрнулась вбок, всё-таки упала. Но не успела испугаться, с трудом прервав падение плавным спуском. Ждать, пока наберутся силы было нереально. Её теперь трясло от возбуждения. Там стена могла быть такой же, как проход на платформе девять и три четверти! Она глотнула из фляжки, притороченной к поясу, большой глоток для храбрости, проверила надёжность крепления мешка, подвязала плащ ещё одной лентой от подола платья. И полетела к нише, ощущая даже больше сил, чем раньше. Что с человеком делает надежда! Ниша не обманула, стена поддалась руке словно тягучий воздух. Санни глубоко вздохнула и сунула туда голову. Подумала, что кто-нибудь её там может откусить, слишком поздно. Уже вывалилась на другой стороне в узком тоннеле, затянутом паутиной. Наверное, и пауки водились, но разве это могло остановить. Передвигаться могла только ползком, конец туннеля тонул в темноте, а середина была немного освещена, но, откуда лился скудный свет, невозможно было понять. Тоннель закончился тупиком. И никаких проницаемых стен тут больше не было. Санни спокойно развернулась, поползла обратно и вернулась в камеру, вся грязная, в паутине, с ноющим и простреливающим болью локтем. Не дай Мерлин, заметят пропажу и перестанут кормить. Она безучастно легла на матрас, решив не шевелиться вовсе. Всё было напрасно.