«Папаша» милой леди действительно имел прозвище Тёмного Фестрала и неспроста. Имя его было широко известно в узких кругах мастеров проклятий и прочих причастных, и произносили его имя с осторожностью - с такого станется и на имя навесить заковыристый «подарочек». Одним словом - милейший волшебник. Или попросту монстр. Связываться - себе дороже.
В дом Прюэттов проникнуть нечего было мечтать, это не поместье, а настоящая крепость, ловушек в ограде, как грязи, а за оградой явно и больше. Набиться в друзья к вассалам тоже не вышло. Те, кто выбирался за пределы поместья, это прекрасно показали. Не любили они незнакомцев, если кратко.
Оставалась опять же сама мисс Прюэтт. Дразнить её отца было чревато мучительной смертью. Но Салим Ардо не без оснований полагал, что отдуваться будет не он, а драккловы заказчики. А он честно выполнит обещанное, избавится от татуировки и покинет, наконец, Туманный Альбион уже навсегда. Девушку было жалко, но именно она подходила под его планы идеально. Неужели отец не выручит дочь? А там и Нотты примкнут - репутацию надо будет спасать, уж Салим постарается задеть их за живое. И Лестрейнджи не должны подвести - почти её родня. Сила страшная, и это обнадёживало.
Самое приятное, что просьбы его уважили и план похищения одобрили. Ни один не побоялся отдачи, либо в себе так уверены, либо плохо знакомы с распределением сил в собственном магическом мирке. А Салим не дурак раскрывать все карты.
Предоставили ушлого домовика - второй заказчик. Зачарованное письмо и портал в надёжное убежище - первый заказчик. А сама Судьба подарила счастливый случай. Об этом судачили повсюду - братание двух ковенов Британского магического общества. Предлогом послужила свадьба одного из Ноттовских вассалов, а мисс Прюэтт являлась подружкой невесты, как сообщил надёжный источник. С одной стороны украсть девушку из ковена боевиков прямо во время праздника - было невыполнимой и безумно дерзкой задачей. С другой - такое количество гостей неприступного ковена было только на руку Салиму, любившему работать красиво.
Продумано было всё до мелочей. Пара волосков Ингиса, и его пропустили как своего, хорошо, первенца в тот момент уже не было в ковене. И лёгкие чары отвлечения внимания не дали боевикам, стоявшим у ворот, остановить Морна для разговора или удивиться его появлению. Более сильные чары отследили бы на раз, амулетам боевиков можно было только позавидовать.
Домовик прошёл на территорию ещё раньше, понятливый оказался, хоть и трясся от страха. Оставалось понаблюдать, как зашевелились ноттовские псы, обнаружив неладное. И свалить от греха подальше, как только увидел, что мисс Прюэтт заметно побледнела и держит руку в кармане. Сработало. Выпустили за пределы ковена тоже без вопросов - те же чары и та же оборотка. И самое прекрасное, что обнаружить оборотку невозможно, такое уж действие, когда пользуешься внешностью родственника. И чем ближе родство, тем труднее определить употребление оборотного зелья.
Заказчик номер один рассматривал колдографии похищенной девушки минут десять с непроницаемым лицом.
- Подходит, - произнёс наконец, пряча колдографии в карман мантии. - Имя?
- Александра Прюэтт, - Салим попивал эль, собеседник же к своему кубку даже не притронулся. - О как! - позволил себе удивиться заказчик, блеснув невероятными глазами. - Портал?
- Сработал, благодарю, - улыбнулся Салим. - Но пришлось переправить девушку в другое место, сами понимаете, это же боевики, могли отследить.
- Хорошо. Где она?
- Сначала татуировка, - дурея от собственной храбрости, попросил Салим, стараясь не смотреть в глаза мага, на миг ставшие страшными.
- Забываешься, Ардо, - лениво процедил заказчик, откидываясь на спинку стула. - Хотя, покажи!
Пришлось расстёгивать сначала мантию, потом рубашку. Глаза мага жадно уставились на живую картинку на груди Салима.
Ардо похолодел, когда палочка мага в одно мгновение упёрлась в его грудь. А он, дурак, думал ещё, как хорошо, что они были под заклятием приватности. Убьёт ведь, и никто ничего не поймёт. А легилименцию можно применить и к трупу в течение пяти-шести минут после смерти последнего.
Но Бог миловал, незнакомец чиркнул палочкой, очерчивая контуры картинки, что-то прошептал, и рисунок стал дёргаться, втягиваясь в кончик чёрной палочки мага как извивающийся червяк. Отвратительное зрелище закончилось безумной вспышкой боли, и кончик червя втянулся окончательно, оставляя на коже ожог в форме татуировки. Багровый и воспалённый.
- Шрам останется, - хмыкнул маг насмешливо, с брезгливой жалостью глядя на почти сползшего со стула и деморализованного Ардо. - Где она?