Она вошла похитителю ровно в сердце, ниже левого плеча. Северус знал, что игла там, в теле похитителя, раскрылась прямо за сердцем смертоносным цветком или зонтиком. Следующее шевеление руки Рабастана, и «зонтик» полетел назад, без труда выдирая из груди похитителя трепещущее окровавленное сердце. Басти изловил его рукой в перчатке, сдавил, отчего тяжёлые бурые капли превратились в ручейки, а потом со злостью отшвырнул в стену. На рухнувшего похитителя он не смотрел, только на Санни, лежащую без сознания. Басти рухнул перед ней на колени, но не мог прикоснуться. Что-то мешало. «Где ты?» - прошептал он отчаянно, но от безумной боли вышло очень страшно. Страшнее даже, если бы Рабастан кричал.
Северус рывком вернулся в своё тело, пошатнулся от пронзившей голову боли, но удержался на ногах.
Басти вскинулся, заметил его, наконец. Поднял маску из прозрачного стекла.
- Ты чего тут? - спросил устало.
- Ничего, - быстро ответил он. - А что ты делаешь?
Рабастан вдруг жутковато улыбнулся:
- Оружие. Видишь?
Он что-то взял со стола двумя пальцами. Сев помотал головой, хотя догадывался, что у него в руках.
- А так? - Рабастан подставил круглую лупу перед своим изделием.
- Игла! - выдохнул Северус, во все глаза рассматривая смертоносное оружие. - Разве ею можно убить?
- Ею можно вырвать сердце или печень, или что угодно другое.
- Санни похитили! - вдруг дошло до Северуса. Он видел мысли Рабастана! Настоящие мысли!
- Я найду её, - мрачно подтвердил Басти его догадку. - И его. Расчленю на куски эту мразь и скормлю фестралам.
- Хозяин! - укоризненно воскликнул домовик Борги и поставил между ними тарелку с бутербродами. - Поешьте лучше. Не нужно пугать мастера Снейпа.
Басти равнодушно запихнул в рот целый бутерброд, опрокинул - иначе не скажешь - в глотку стакан молока, надел маску и снова принялся колдовать над невидимой глазу иглой.
- Я пойду, мне пора, - заторопился Северус, отказавшись от угощения.
Перед глазами до сих пор как в замедленной съёмке стояла картинка: вот игла проникает внутрь сердца, вот раскрывается зонтик... нет, это тончайшая металлическая сеть, она вытягивает сердце, сжимая его, прямо между рёбер, раздвигая, но не повреждая мышцы, сквозь послушно раздавшуюся и растянувшуюся дырочку в коже. И лишь потом край сети сверкает золотистой вспышкой, обрезая, как бритвой, все трубочки и жилки.
Он попросит целителя Сметвика взглянуть на этот ужас. Дед извлечёт его воспоминание, он умеет. Как-то при нём целитель Сметвик сказал папе, что достать сердце из человека - очень сложная задача. А тут вон - не так и сложно получается. И быстро. И всё очень красочно, как на картинках у деда, где все жилки и косточки видно у нарисованного человека без кожи.
Северус бежал к деду и думал, что же ему делать. Одно он знал точно - убить оружием похитителя, даже таким, как у Басти - это слишком сложно. То ли дело споить мерзкому гаду флакончик яда «Лунная соната». И спрятать все безоары вокруг. И никаких тебе кровавых зрелищ. Яд не имеет ни цвета, ни запаха. Его легко подлить в кофе, чай, сок или молоко. Есть только три минуты, чтобы приманить безоар, а других противоядий для «Лунной сонаты» нет. И пусть в коллекции мамы таких ядов нет, Северус сам сварить может, там совсем легко.
Дед встретил радушно, как всегда. Воспоминание достал сразу, присвистнул, когда вместе смотрели в думосборе.
- Ты прав внучек, - они пили вкусный чай. - Сметвику понравится эта иголка. Только сначала я с Рабастаном поговорю, твою легилименцию лучше никому не показывать - вот это на самом деле опасное умение. Будешь тренироваться его контролировать со следующей недели у меня в башне.
- Если опасное, может, не надо его развивать? - хмурясь, уточнил Северус.
- Понимаешь, внучек, это умение уже в тебе есть. Заблокировать можно, но как бы дурачком после этого не стал, да и перекос магического ядра будет обеспечен. Рассказывать о легилименции никому нельзя, запомни, а научиться управлять жизненно необходимо. Это Рабастан не заметил, потому что занят был мыслями другими, да амулеты свои поснимал перед работой. И то, боюсь, что та серьга у него в ухе растрескалась. Так вот - кто другой заметит непременно, за такое и убить могут, и в Азкабан упечь. Никто не любит, когда его мысли подсматривают.
- Так зачем учить?! - Северус даже вскочил. - Я зельеваром буду, боевиком ещё. Мне такое ни к чему!