Фрейя снова взглянула, заставив его в который раз затаить дыхание. Её грудь, напротив, вздымалась от частого дыхания, но опустить взгляд он не смел, не хотел и не мог. Вся решимость покинула. Когда? Он не знал. Но с отчаянием понял, что даже просить ни о чем не в состоянии. Так ясно было, что следующий шаг её. Что он сейчас ничего не решает, а если и решится, то всё разрушит. Глупо? Возможно. Но и на это было плевать.
Что ужин закончился, он понял не сразу. Очнулся, когда поднялась Фрейя и взглянула вопросительно. Поспешил обойти стол, приблизиться, осознал каким-то чувством, что в зале они остались одни.
- Ты помнишь, где твои комнаты? - Линда спросила это не в первый раз, кажется.
Пришлось встряхнуть головой, сжать зубы до хруста и снова запереть взбунтовавшуюся магию в железные оковы его воли.
Побоялся ответить, но мог ведь показать. Не хвастаясь, просто выбора другого не было. Пасс рукой - и тонкая серебристая нить на полу. Долохов этот фокус называл почему-то русским словом «клубочек».
Линда вскинула насмешливый взгляд, сама взяла за руку, заставив его замереть от нежности, а потом потянула за собой, следуя за нитью.
- Потерпи немного, - попросила озабоченно, оглянувшись. И пошла быстрее.
Он даже не понял, что должен терпеть, понимал только, что разговора не выйдет. А поговорить им нужно, наверное. Даже думать толком не получалось. Мог только сжимать осторожно её пальчики, сдерживать магию, да идти рядом вслепую, полностью доверив ей управлять направлением.
Следующий проблеск случился уже в комнате. Фрейя вдруг ощутимо прижала его к стене, и откуда силища такая взялась? Принялась зачем-то развязывать галстук тонкими пальцами. А следом, отбросив галстук, взялась, сосредоточенно хмурясь, за рубашку. Почему-то вспомнилось, что так делают, чтобы дать человеку доступ кислорода. А он действительно немного задыхался. Но почему-то она остановилась на середине пути, уронила руки и хмуро сообщила:
- Подожди, полюбуюсь! - и смотрела на него долго, внимательно. Минуту или вечность. - Чёрт! - выругалась по-магловски! - Вот что за фигня - стоит вам, мужикам, надеть смокинг, и меня кроет. Мантия - не то, не так, не знаю... Стой, не шевелись, буду тебя таким в думосборе рассматривать, каждый раз, как поссоримся.
- Фрейя! - простонал он, потому что это было невыносимо. Так близко она, так горячо от одного её взгляда, но этого уже отчаянно мало.
- Поняла, молчу, - и её пальчики, слава Моргане и всем бастардам Мерлина, вернулись к его рубашке, высекая искры каждым случайным касанием к обнажённой коже. Сквозь марево, застилающее глаза, сумел уловить судорожный вздох девушки и негромкое: - Так бы и съела.
А потом она просто взмахнула палочкой, разом освободив от одежды не только его, но и себя.
И до него наконец дошло, магия рванула во все стороны, словно дождавшись момента. Скрутил, играючи, магические потоки, ощущая себя вдруг невероятно сильным.
- Твоя очередь! - заявила девчонка, прижимаясь к нему хоть и смело, но несколько скованно. - Действуй, Том!
- Сейчас, - пообещал севшим голосом. Опустился на колени и уткнулся лицом в мягкий живот. Просто переждать, пока отпустит щемящее чувство. Встал уже с нею на руках, отнёс на постель, пожалел, что на ласки никакого времени и сил не хватит. Разрядка требовалась теперь немедленно, разрывая на части, грозя уничтожить всё вокруг до основания.
И Фрейя как будто знала.
- Давай же, - попросила сквозь зубы. - Потом попросишь прощения, не могу больше ждать! Думаешь, только тебе хреново? Эгоист ты, Реддл!
Кажется, он засмеялся, накрывая её своим телом. Впиваясь поцелуем в манящие губы, ощущая, как вцепляется в него Фрейя, обхватывает ногами и царапает спину ногтями рук.
- Готова? - прохрипел, оторвавшись на секунду.
И она его просто укусила, его бешеная девочка. Ответ он понял, прочувствовал и больше не сомневался. И понимал, проникая одним движением, что комнату они всё же разрушат.
Не разрушили... Просто и не смогли бы. В какой-то момент, Том ясно ощутил, что вместо постели они очутились в коконе из магии, ядром которого стали они с Фрейей, двигаясь в древнейшем ритме, созвучно биению сердец. А опустились, когда взревело всё и внутри, и снаружи, взорвалось миллиардами звёзд - на тёплый алтарный камень. Всё, что успел сделать Том - это крутануться, защищая любимую от удара. А удара не было, родовой алтарь Гонтов смягчил приземление. Ласково принял в свои объятия. Оставалось только потихоньку восстановить дыхание, и осознать совершенно невероятное - три границы, защитные чары Вэйнховца и его собственного дома преодолели, не заметив, чтобы очутиться на его родовом алтаре.