И теперь играла с фамилиаром, как раз ожидая ответа от Стива Пранка. Вот кто не бредит знакомством с «милыми, даже можно не особо красивыми» девушками.
Дощечка на тумбе завибрировала и чуть потемнела. Шани поспешно её схватила, читая послание. «Привет, Шани, — сообщал Стив. — Только сейчас увидел твоё послание. После обеда у меня как раз свободное время. Если уж я нужен тебе лично, целиком и с палочкой в руках, то буду обязательно. Лорд Нотт отпустил до вечера».
Шани блаженно вздохнула, надиктовала ответ: «Очень жду!», и скатилась с кровати, сажая Мерлина на тумбу.
— Посиди здесь, надо ещё поработать.
Пускать Мерлина в захламлённые комнаты башни — по две на каждом этаже, Шани не рисковала. Сама и то действовала с большой осторожностью. Жилыми сейчас были всего четыре комнаты. Отцовская на самом верхнем этаже, комната Клоди на шестом, где пока жили Сати и Латиша. Кабинет-спальня Магнуса Нотта и её собственная берлога на пятом. Вторая комната на седьмом этаже была библиотекой папы Корвина. А вторая комната на шестом являлась складом бивней, рогов, копыт и разнообразных зубов и когтей, которые её попросили пока не трогать. Так что всего в маленькие ручки Шани попали восемь комнат на остальных четырёх этажах.
Но ей хватало. Легко было лишь с одной. Комната на третьем этаже пустовала, грязь там была страшная, а в угол вмуровано кольцо, от которого тянулась здоровенная ржавая цепь, заканчивающаяся широким железным ошейником с шипами на внутренней стороне. Судя по всему, здесь держали жуткого зверя. Здесь он и гадил, и что-то ел, может, даже живых зверушек, так что запахи витали не самые приятные, а всякой истлевшей дряни набрался целый мешок больше неё самой. А ещё Шани ощущала магию, до сих пор сохранившуюся в ошейнике и цепи. Точнее, даже не магию, а что-то другое, холодное и безнадёжное.
— Антимагические чары, — пояснил папа Корвин. — Лучше не трогай. И вообще аккуратней, дочка. Почувствуешь неладное, какой-нибудь артефакт или ещё что, позови меня или хоть Магнуса, если окажется рядом. И где перчатки? Даже не снимай, работая с барахлом.
Шани обещала. Перчатки из драконьей кожи ей подарил мистер Уркхарт. Юджину Уркхарту она вручила две дощечки-говорилки в благодарность за шубу. А он вдруг достал с полки пару перчаток, перемотанных тряпицей и протянул ей.
— Держи, малыш, всё думал, для кого сотворил такие маленькие. А тебе, смотрю, будут в самый раз.
В доме Уркхарта Шани была пару раз, глаза разбегались от всего, что было в его мастерской. Юджин к тому же был ей всегда рад, спас ведь её вместе с Магнусом, но Шани не хотела пользоваться его добротой слишком часто, хотя мастерская понравилась безумно — столько разных шкур, её самая большая слабость. В мечтах она часами щупала разные шкуры, гладила, закутывалась в них или просто лежала поверх. Было в этом что-то невыносимо приятное. Но пока ей хватало и собственной лежанки, даже папа Корвин не возражал, чтобы она спала на куче шкур, не таких прекрасных, как у Юджина, но тоже вполне замечательных.
Перчатки же были хороши, надевались поверх рукавов свитера и доходили до локтя. А пальцы обтягивали как вторая кожа. Шани относилась к ним очень бережно, хотя мало что могло по-настоящему их повредить. Даже огонь не брал. Магнус Нотт, как увидел, щелчком пальцев окутал её руки синим пламенем, но пальцы у замершей в волнении Шани даже тепла не ощутили, а на коже перчаток не осталось ни единого следочка.
— Хорошая вещь, — задумчиво одобрил Магнус, убирая огонь. — Уркхарт молодец, вовремя тебе подарок сделал. Нашла что-нибудь интересное?
— Пока нет, сэр! — выдохнула Шани. — Здесь кто-то жил?
Они как раз были в той комнате с цепью.
— Ну как жил, говорят, прадед держал тут мантикору, а на самом деле какого-то мага в анимагической форме, который не смог обернуться обратно. Так и издох в этих цепях.
— И остался мантикорой? — холодея от ужаса спросила Шани.
— Не знаю, не помню, точнее. Может, в архивах есть. Спроси Пранка, он как раз над ними работает, — Магнус махнул на цепь палочкой, по звеньям пробежался красновато-оранжевый огонь и ржавчина испарилась. Теперь цепь блестела, словно только что была куплена у мастера. — Убрал нахрен все чары. Ладно, кроха, пора мне. Не рискуй понапрасну, прошу. И перчатки не снимай, пока работаешь в комнатах.
Он ушёл, а Шани продолжила уборку. Убедилась, что никого рядом нет, плотно закрыла шаткую дверь и осторожно достала из-за пазухи дедову палочку. О ней не знал никто, опасно. Даже маме Марте и папе Корвину не смогла признаться. Дед не велел. Палочка была неказистой, коротенькой, но родной. Бытовых чар Шани выучила целую прорву, спасибо маме Марте. А пока к Ноттам не попала, знала лишь дедовские чары, которые со слезами, но заучивала под его руководством так, что ночью разбуди, сможет колдануть. Вот при уборке они как раз помочь не могли, только с дощечками и другими поделками.