— Хочешь сказать… — прищурилась Фрейя. — Нас не только поженили, но и…
— Надо взглянуть на родовое древо, оно на стене за нами. Не поглядишь? — попросил Том, предпочитая не шевелиться, пока не поймёт, в каком настроении супруга.
— Ага, — она приподнялась и вгляделась в стену за ними. — Блин, далековато, не разглядеть… Ага, спасибо тем, кто это делает. Теперь видно: Том Гонт и Фрейя Гонт. Дед с ума сойдёт!
— А ты? — Тому было откровенно плевать, что подумает её дед и все деды в мире. — Злишься?
— Фрейя Гонт! — повторила она, опасно сощурив глаза. А потом снова больно ткнула локтем в рёбра, всполошившись. — Мерлин мой, как теперь играть?! Или оставить прежнее имя, как псевдоним? А моя одежда… Герр Вейнховц! Девочки…
Она со стоном закрыла глаза, вцепившись в его плечи.
— Фрейя, — осторожно позвал Том, стараясь лишь придерживать супругу. Хотя очень уже хотелось продолжения. — Мы всё решим. Как ты себя чувствуешь?
— Как будто перемололи, — пробурчала ему в шею.
— Покой предков не нарушим? — осведомилась деловито.
— Порадуем, — ответил сквозь зубы, потому что слова с делом у его супруги не расходились. Ощупывала его весьма плотоядно, лишая остатков самообладания.
— Извращенцы! — выдохнула Фрейя, найдя самое дорогое. — Ох ты… Меняемся, мистер Гонт, я на такое не сяду по доброй воле.
— Как изволишь, — выдохнул он, одним движением меняя их положение. — Я могу…
— Хватит болтать! — выгнулась под ним супруга.
Пришли в себя спустя вечность, но усталости не было. Том медлить не стал, призвал для них одежду, надеясь подогнать что-то для Фрейи из своих вещей. Супруга придирчиво оглядела гору тряпок, вытянула простую рубаху и кожаные штаны, оделась быстрее него и посмотрела вопросительно. Колданул без палочки, подгоняя одежду к её размерам. Сам успел надеть лишь штаны, но Фрейя одобрительно махнула рукой.
— С тебя достаточно. Оставь рубашку в покое, я ещё не насытилась твоим видом. У тебя там, — ткнула пальцем вверх, — что-то есть? Кухня? Еда?
Том рассмеялся и притянул её к себе, затягивая в аппарацию. Оба его домовика радостно запищали, увидев хозяев на просторной кухне.
— Завтрак! — приказал Том.
— Мяса! — поддержала Фрейя. — Много и вкусного! И кофе, пожалуйста.
Мясо на большом блюде аппетитно пахло специями и было горячим, словно их ждали.
— Конечно они ждали, — Том занял своё кресло и охнул, когда Фрейя беззастенчиво забралась к нему на колени, усевшись боком. — Ты уверена?
— Всегда мечтала это сделать, — фыркнула Фрейя. — Но я же приличная леди. Открой рот и перестань читать мои мысли.
Выбрав небольшой кусок мяса, поднесла к его губам, соус потёк по её пальцам и его подбородку.
Возмутиться хотелось, но не стал, внезапно ощутив азарт. В конце концов, так, наверное, было принято между супругами, а он понятия не имел обо всех этих вещах. Решив, что Фрейе виднее, взял зубами мясо, наслаждаясь вкусом и даже попробовал облизать её пальцы.
— Хороший мальчик, — засмеялась она и следующий кусок взяла себе в рот, но не целиком. Приблизила к его губам.
Том понятливо откусил половину, проглотил, почти не жуя и потянулся к её блестящим губам.
Супружеская жизнь начинала нравиться и интриговать. Чем ещё его удивит Фрейя, оставалось только гадать. Подумал только, что Долохов стал бы ржать, если бы он ему рассказал, но не дождётся. И Том выгнал из кухни домовиков, сильно подозревая, как закончится безумный завтрак.
Осмелев, он и сам кормил жену с рук, а потом нетерпеливо срывал с неё одежду, уложив на широкий стол и напрочь забыв о магии.
Фрейя извивалась, кусалась, царапалась и так явно наслаждалась, превращая простое вроде бы действо в какое-то безумие, что у Тома напрочь отказывали все тормоза.
— Хочешь осмотреть дом? — глухо спросил он, рухнув в кресло и осторожно приняв Фрейю обратно на колени. Та жмурилась, как книззл, прижималась к нему, зализывая лениво царапины на его груди и только вздыхала. — Отнести в спальню?
— В кровать, — покивала, чмокнув в ключицу. — Но ты идёшь в комплекте. Никаких гостей и визитов сегодня. Осмотр дома, друзья, дед, отец — всё завтра!
— Отец? — переспросил осторожно, поднимая её на руки и шагая к лестнице, ведущей на второй этаж. Левитировать и не думал, все её сто пятнадцать фунтов* принадлежали отныне только ему и хотелось ощущать их в полной мере.
— Папашу звать не будем? — хихикнула она, обвив его шею руками. — Ты прав, он же не молод, не стоит шокировать сильного легилимента. Я же не сдержусь и буду вспоминать, как ты… Том! Да делай ты со мной, что хочешь, не надо подслушивать мои желания!