Приёмная миссис Дэшвуд встретила тишиной и покоем. Включив свет, Вилли сняла мантию, осторожно повесила её на плечики, которые пристроила обратно в шкаф. Полюбовалась обновкой и даже провела ладошкой по плотной шелковистой ткани. Подарок мамы Эми нравился безумно. Взамен достала из шкафа свою старенькую рабочую мантию вполне приличного вида.
Скрип половиц наверху она сразу услышала, наверное, потому что очень ждала. И когда взъерошенный Митч ворвался в контору, она встретила его спокойной улыбкой, словно ничего не изменилось. Хотя сердце в груди билось в отчаянном ритме — узнает сразу? Отшатнётся? Осудит? Обрадуется?
— Вилли! — выдохнул парень, резко затормозив перед её столом. — Наконец-то!
Он глубоко вздохнул, взъерошил ещё больше растрёпанную гриву волос и поглядел укоризненно.
— Здравствуй, Митч, — мягко улыбнулась она, поражаясь, как же рада его видеть. Только беспокоило, что даже не улыбнулся, ничего не сказал про её внешность.
— Хоть бы сову прислала, я тут с ума сходил, — он практически упал в гостевое кресло, придвинув его к столу почти вплотную. И смотрел в глаза с беспокойством. — Миссис Дэшвуд, конечно, говорила… Но целая неделя, Вилли! Я надеюсь, ты теперь в порядке? Ты точно поправилась? Чем ты болела? Выглядишь, конечно, здоровой, но… У тебя другая причёска?
Вилли зачарованно его слушала, а теперь просто рассмеялась. Её невозможный рыцарь Митч!
Джерри заглянул к ним в приёмную, жуя на ходу бутерброд.
— Фто за шум в такую рань? — спросил он, потом обалдело замер, разом проглотив недожеванный бутерброд и недоверчиво уставился на неё во все глаза. — Вилли? О Мордред!
— Привет! — помахала ему Вилли. — Ты опять к своим зельям?
— Ага, — Джерри моргнул, встряхнул головой и взгляд его сделался неуверенным. — Хочешь, сварю тебе кофе? — робко поинтересовался он. Вилли и не знала, что он может так разговаривать — этот Бешеный Псих Джерри, которым матери пугали своих детей даже в Лютном.
— Что это с тобой? — недовольно нахмурился Митч. — Вали к своим зельям, я сам кофе сварю. Будешь, Вил? Сиди, сиди, не вечно же тебе нас кормить.
Джерри ожил, не иначе брат привёл в чувство.
— Ой, бля… Прости, Вилли. И как ты терпишь моего придурошного братца? Приятно оставаться, народ! Я к котлам, буду поздно!
— Сам такой! — Митч загремел чашками в углу на сервировочном столике, даже не поглядев на покидавшего их Джерри. Ругнулся, рассыпав кофейные зёрна. — Давай я заклинанием, Вилли? Жрать охота. Сделаешь бутерброды? Или лучше гренки с маслом и джемом.
Вилли растроганно улыбнулась — сладкоежка Митч, легко поднялась и вытянула Митча из кухонного закутка, сейчас не скрытого занавеской.
— Держи десять сиклей, купишь на углу булочки с изюмом, я пока всё сама сделаю.
— Откуда… То есть, я могу сам оплатить, — Митч замялся.
— Могу я тебя угостить? — строго посмотрела Вилли. — Не бойся, это не последние.
— Брат снабдил? — осторожно осведомился Митч, сжимая монеты в кулаке.
— Ничего не скажу, пока не глотну кофе! Или мне самой сходить, а ты тут посидишь?
Митч вспыхнул и вымелся, наконец, из конторы. Жалко было его так осаживать, но лучший друг мог быть очень занудным, когда дело касалось «неоправданного расточительства» или ещё чего-то столь же важного.
А рассказать ему всё придётся, иначе и быть не может. И Вилли до боли сжала кулаки, позволив себе несколько секунд слабости. Как воспримет? Не посчитает ли, что дружбе конец, раз она теперь дочь лорда-дракона? Мелькнула трусливая мысль, что не обязательно рассказывать всё именно сегодня. Но Вилли сразу постаралась взять себя в руки. Какая она подруга, если скроет от него такие важные вещи! А ещё хуже, если он узнает всё от других.
***
Митчел Элмерс быстро сбежал по ступеням и вышел на шумную Косую Аллею совершенно растерянный. Вилли сильно изменилась с их прошлой встречи, и это заставляло с силой сжимать кулаки, так что серебряные сикли, неизвестно откуда взявшиеся у его Вилли, врезались в ладонь. Нет, внешне она осталась такой же прекрасной, как всегда, незабываемой, лучшей, но вот что-то неуловимое появилось, словно раскрылся внутри неё бутон, распустившийся дивным цветком. Словно в эту неделю непонятным образом из дорогой ему девчонки она превратилась в прекрасную девушку, а он оказался к этому совершенно не готов. Пытался вести себя как обычно, но как получалось, Мерлин знает.