— Продай!
На Диану и ребёнка даже внимание не обратила, хотя сердце у Вилли заранее сжалось.
— Галеон! — тем не менее ответила Вилли, приготовившись торговаться.
— Вечером отдам, если всё получится.
И Лейла умчалась, оставив после себя шлейф сладковатых духов.
Вилли пообещала передать Диане деньги, если дадут, и попробовать поговорить с Мадам. А вечером смогла полюбоваться зрелищем, как Лейла встречала клиентов в тех самых панталончиках и корсете.
Утром утомлённая брюнетка пренебрежительно высыпала ей на стол горстку сиклей. Вилли молча сгребла их себе в карман, пока не заметила Мадам.
— Мне нужно ещё такие, — заявила Лейла. — Пять штук! И если что-то новое будет, покажешь мне первой.
— Деньги вперёд! — Вилли даже дыхание затаила, протягивая руку.
Окатив её презрительным взглядом, Лейла с мрачным видом отсчитала ей пять галеонов.
Диану помог найти Митч. Та снимала комнатку меньше, чем каморка Вилли у старьёвщика в соседнем переулке с борделем. Кровати там не было. Матрас был брошен прямо на пол. Из мебели — табурет без одной ножки. Митч топтался в дверях.
— Куда машинку ставить? — не выдержал он немой сцены.
Диана ахнула, убрала с табурета детские пелёнки.
А Вилли отдала деньги и объяснила, что хочет Лейла. Посоветовала ещё ткань купить у маглов, знала, что так выйдет дешевле. А швейную машинку отдала безвозмездно. Всё равно у самой ловчее получалось шить руками, пусть и не так быстро.
Так и пошло, Вилли получала заказы у подруг Лейлы, приносила их Диане, иногда даже с тканью. Объясняла, что те хотят. А потом передавала изделия девушкам. Диана за пару месяцев похорошела, стала лучше питаться. Шила она прекрасно, девушки были довольны. А потом узнала Мадам, скандал был жуткий. Вилли выгнали из дома за самоуправство. Пришлось пережидать бурю в подвале у братьев Элмерсов. У них только подвал и был, хлипкий домишко над ним сгорел много лет назад.
Через пару суток Мадам успокоилась и разрешила Вилли вернуться. А заодно велела привести Диану. Наняла её на работу. Заказов у юной матери стало вдвое больше, а плата за труд вдвое меньше. Но Диана не жаловалась. Даже радовалась появившейся стабильности. Шила она всякое бельё, но не всё показывала Вилли.
— Не смотри, — краснела она. — Ничего интересного.
И Вилли не смотрела, чтобы её не смущать. Не говорить же трогательной семнадцатилетней Диане, которая была больше похожа на леди, попавшую в беду, чем на обычную оборванку, что в свои тринадцать уже многое повидала. Сдружились они незаметно. Оказалось, Диана знает много замечательных историй, которые Вилли впитывала, как губка. Диана говорила, что прочитала это в книгах. И Вилли представлялось, что в её голове уместились все книги из лавки «Флориш и Блотс».
Часто Вилли играла с маленькой Айрис, пока Диана кроила, шила, рассказывая ей очередную историю.
Иногда Мадам не давала заказов по две недели и больше. И тогда Диане приходилось туго. Старьёвщик грозился выгнать на улицу за неуплату. Потом снова поступали заказы и жизнь на какое-то время налаживалась.
Сейчас Вилли не так жалела Диану. Она надеялась ей помочь реально, раз и навсегда вырвав из нищенского существования. Она была уверена, что пожив немного гостьей в Северной Цитадели, Диана всем понравится. Она очень на это надеялась. И Марте Яксли помощница не помешает. Ведь Шани ещё маленькая, Марта её жалеет.
— Вот что, Диана, — решительно заявила Вилли, подталкивая подругу к дому старьёвщика. — Ты мне доверяешь?
Странный вопрос для Лютного, тут никто никому не доверял. Но побледневшая Диана кивнула, поглядев с надеждой.
— Тогда быстро собирай все свои вещи, бери Айрис, и мы отправимся портключом в хорошее место. Митч! Поможешь нам?
Митч всё это время шёл за ними чуть в отдалении. И теперь приблизился молчаливый и спокойный. И действительно помог. Пока Диана торопливо складывала в сумку все свои швейные инструменты и материалы, а Вилли надевала на худенькую Айрис все найденные детские кофточки и штанишки, Митч сгрёб все остальные вещи в простыню — не так много их было — и достав палочку, придал бесформенному тюку вид заплечного мешка с лямками.
— Вилли, — позвала девочка, закутанная как капуста во множество одёжек, среди которых не было ни одной по-настоящему тёплой. В свои четыре года Айрис говорила, хоть и крайне редко, но вполне чётко и правильно. Возможно, благодаря маминым историям. — Мы к тебе в гости идём?