Филчи ушли, высокомерные засранцы, и он рявкнул на Чарли матерно, когда тот выронил поднос с грязной посудой. Настроение было поганым, и вовсе не из-за этой сучки. Просто надо было выпить и забыться. И к Мордреду всех!
***
Миссис Норрис была беспамятной дурой, точнее — сначала дурой, а потом ещё и беспамятной. А вот Сэм Филч её жизнь хорошо вспомнила, едва надеты были брачные браслеты и произнесены клятвы. Самое странное, что Сэм не хотела иметь ничего общего с той Самантой, но понимала, что с её — со своим прошлым ничего не поделать. Оно навсегда останется с ней, как бы ни хотелось всё забыть. У Сэм было то, чего никогда не было у Саманты Норрис — простое человеческое счастье. И никакие блага мира, никакое богатство и власть не заменят мира в душе, любви к хорошему человеку, дружбы с простыми и достойными людьми.
Сэм иногда смотрела на своего мужа и не понимала, как раньше она тупо не замечала мудрости и света в его глазах. Иногда становилось страшно, что новая жизнь — только счастливый сон, а она проснётся в той пустой жизни, никому, по сути, ненужная, кровожадная, да и просто жадная тварь. Но время шло, а к хорошему быстро привыкаешь. И Сэм начала верить, что так будет и дальше.
Свадебное путешествие было недолгим. Всего две недели, но обоим не терпелось вернуться скорее в заповедник. Несмотря на все красоты, замки, парки, леса и озёра, океанский берег и горы, и даже мекку магического мира Англии — Хогвартс, домой тянуло неимоверно. Прежняя Саманта просто не поняла бы, она никогда не умела сидеть на месте, всё время за чем-то гналась, искала новых ощущений, чтобы заполнить огромную дыру в душе, но так и не преуспела. Сэм было жаль её, но сочувствия она к себе прошлой не испытывала. Сама виновата. И это раздвоение мучило, не давало понять, как поставить точку на всём, что было, и с лёгкой душой идти дальше?
Аргус что-то чувствовал, смотрел внимательно, но не спрашивал. Только прижимал крепче, целовал ласково, гладил по голове, как маленькую. Он был чудесный, её собственный Аргус. Прежняя Саманта его не заслуживала, а Сэм собиралась сделать всё для его счастья.
В Хогсмиде её осенило, она поняла, как надо распрощаться со своими демонами. Надо просто встретиться с одним из них лицом к лицу, приблизиться вплотную к демону Аберфорту, от которого у прошлой Саманты сносило крышу. Та Саманта с ума сходила от брутального кабатчика, думать переставала, стоило оказаться рядом. А потом люто ненавидела в образе кошки, порвать хотела на лоскутки с особой жестокостью. Страшно было — не то слово. Но подойти к нему, заглянуть в глаза и понять, осталась ли она прежней или в самом деле изменилась, было жизненно необходимо. Иначе это будет отравлять её жизнь, и не только её. Нельзя тащить такую гадость в их с Аргусом семейное гнёздышко.
Что ей стоило спокойно отужинать — одному Богу известно. Сэм держалась, с трудом понимая, что ест и что говорит. А когда Аргус ушёл, Сэм пошла к своей погибели твёрдым шагом, но каждый давался с таким трудом, словно преодолевала крутой склон — неимоверно тяжело.
И дошла, и взглянула в жестокие и равнодушные глаза. И ничего, совсем ничего не ощутила. Никаких чувств, словно перед ней был не человек из плоти и крови, не тот, который зажигал в её крови бурю страстей, а просто пустое место. Грохота, с которым свалилась с её плеч огромная бетонная плита, не слышал никто, а Сэм, пьяная от счастья, еле удержалась, чтобы не взлететь без всяких крыльев и артефактов. Так легко на душе уже давно не было. Она что-то сказала Аберфорту, но тоже толком не осознала, что именно. Да и не было никакого особого смысла в этих прощальных словах. И не принесли удовлетворения промелькнувшие в его глазах страх и затаённая тоска. Ей было всё равно ― что он чувствует, о чём думает, понял ли что-то или нет. Страница её истории с демонами была закрыта. Навсегда! Навечно!
Уже в постели с мужем, в маленьком чистом пансионе, Ар целовал её вдумчиво, подарив очередное блаженство. И вдруг внимательно заглянул в глаза и спросил:
— Всё хорошо?
И Сэм смогла прямо посмотреть в его мудрые глаза, положить ладони на крепкую шею, чтобы ощущать под пальцами биение его пульса. И счастливо, ненормально радостно улыбнуться.
— Да! Да, любимый! Всё хорошо! А будет ещё лучше!
А ведь тогда она ещё не знала, что в этом маленьком пансионе на окраине Хогсмида, в последний день перед возвращением в долину заповедника, внутри у неё зародилась новая жизнь.