***
Санни возвращалась из библиотеки в подземелье одна. Засиделась за интересной книжкой по чарам.
— Подождите! — схватили её за рукав мантии.
Ахнув, она мгновенно обернулась, уже сжимая в руке палочку, нацеленную на горло противника. Наука тренировок Робертса, которые директор по-прежнему вёл лично, давала свои плоды.
— Малфой!
Люциус успел выпустить её мантию из пальцев и стоял смирно, даже заложив руки за спину. Высокий уже, почти с неё ростом, худощавый и уж очень привлекательный блондин. Кроме них в этой части подземелий не было ни души. Санни не успокоил смирный вид аристократа.
— Мисс Прюэтт, — Люциус Малфой скроил серьёзную физиономию, даже несколько покаянную. — Позвольте объясниться. Я не займу у вас много времени.
Санни убрала палочку от его горла, опустив руку, но бдительности не теряла. Хотя сейчас поняла, что уже не держит зла на слизеринского ловца. И отпустило её ещё пару дней назад — с того самого разговора с Артуром, а потом и с Майклом. И сейчас не могла понять, что на неё нашло тогда, почему вообще взъелась на парня, ни в чём, по сути, не виноватого перед ней или перед Рабастаном.
— Говори! — предложила она, потому что Люциус всё ещё молчал, глядя внимательно и даже не слишком надменно.
— Мисс Прюэтт, мне очевидно, что вы недовольны тем, что ловцом Слизерина выбрали меня, — медленно, манерно растягивая гласные, произнёс Малфой. — И что Рабастан Лестрейндж, ваш жених, вернувшись в Хогвартс, не вернулся в команду.
— Это в прошлом, мистер Малфой, — выдохнула Санни. Ей стало неуютно здесь стоять наедине с Люциусом. Уже сейчас было ясно, что из него вырастет очень опасный тип. И пусть до гостиной Слизерина всего десять шагов, не больше, но оставаться рядом с ним дольше необходимого не хотелось. — Я больше не сержусь. Более того, считаю, что моему жениху будет полезнее готовиться к ТРИТОНам, чем тратить время на тренировки.
Уголки губ Малфоя загнулись вверх, хотя глаза оставались холодными. Но Санни чувствовала, что парень немного расслабился.
— Могу я что-нибудь для вас сделать, мисс Прюэтт? — спросил он любезно. — Совершенно безвозмездно, но в пределах разумного.
Санни не спешила отказаться, себе дороже. Такими предложениями не бросаются. Особенно на Слизерине. Она вдруг представила его взрослым неотразимым красавцем, и рядом с ним представился почему-то совсем взрослый Северус Снейп — это было что-то подсмотренное в прошлом, а может, просто какой-то сон. Полутёмный зал со множеством людей, широкий экран, и эти двое на движущейся картинке.
Санни моргнула, прогоняя видение, задевающее что-то в глубине души. Ответ сформировался вдруг сам собой.
— Что ж, мистер Малфой, — скупо улыбнулась она. — Раз вы настаиваете… Вы будете на седьмом курсе, когда в школу поступит сын директора Робертса.
— Северус Снейп, — понимающе и в то же время вопросительно произнёс Малфой.
— Верно, — Санни подавила вздох. Всё это было так нелепо. — Окажите ему любую услугу на ваше усмотрение, но то, что действительно пойдёт ему во благо. Этого мне вполне достаточно.
— Обещаю, — прижал к груди руку слизеринский интриган. Глаза его теперь лучились весельем. — Вы умеете удивлять, мисс Прюэтт.
— И поймайте этот дракклов снитч на игре! — усмехнулась Санни, с удовольствием увидев, как вытянулось лицо парня. — Это просто пожелание. Всего доброго!
И она решительно направилась к подземельям. У неё было совсем мало времени, чтобы переодеться и успеть в кабинет Даркера, который возобновил индивидуальные занятия с ученицей.
***
Антонин Долохов давно не ощущал такого волнения и напряжения. Он уже полчаса как дурак стоял, прислонившись спиной к стене, и просто наблюдал, как увлечённо Оливия Морган общается с его бессовестным Ерофеичем. Пять поваренных книг, открытых на пустующем обеденном столе, занимали всё их внимание.
Глаза Оливии блестели, губы не покидала улыбка, она то смеялась мелодично, то хмурила тонкие брови, что-то доказывая, и совершенно забыла о хозяине дома. А он не мог глаз оторвать от прекрасной гостьи, чувствуя, как усиленно с перебоями бьётся в груди его сердце.
В итоге не выдержал, вышел из столового покоя никем не замеченный и поднялся в кабинет. Руки дрожали, когда плеснул себе в бокал коньяка. Только пить не стал ― не донёс до рта и выплеснул в жарко пылающий камин. Бесило всё. Не так представлял он себе эту встречу. Но и поделать ничего не мог. Кто же знал, что Ерофеичу так понравится его гостья, совершенно неожиданно пришедшая не с пустыми руками, а со своей поваренной книгой.