— Подите прочь! — твёрдо произнесла Таша, воспользовавшись паузой, пока Гортензия Коллинз в удивлении от людского коварства качала головой.
Магнус едва не поаплодировал — молодец Таша, всё, что нужно, Гортензия уже рассказала.
Только тётка имела другие планы.
— Да что ты! Так и пошла я, ха-ха! Ты мне, дорогуша, должна в ножки кланяться, что спасла тебя, убогую. Да и мебель возвратить всю, что награбила. Я твоего наследства пальцем не тронула, так и ты мне моё верни. Либо заплати за него тысячу монет. Надо думать, любовничек не обеднеет. Вон в каких хоромах живёшь!
— Я любовника и позвать могу, он с тобой иначе поговорит, — хладнокровно ответила Таша, восхищая Магнуса в очередной раз. Он бы и вмешался, но раз она пока не зовёт, значит хочет сама справиться.
— Тут он что ли? — забеспокоилась Гортензия, делая шажок назад. Но жадность пересилила. — Да что ты сразу! Договориться ведь можем. Чай, не чужие. Так и быть, согласна на половину. Пятьсот галеонов — и больше меня не увидишь.
— Я и так тебя не увижу больше, если не уберёшься немедленно! — Таша показала зажатую в руке палочку.
— Угрожаешь?! — взвизгнула Гортензия, ловко извлекая свою палочку. — Ах ты гадина! А я ведь то проклятье и повторить могу! Станешь опять уродкой, куском мяса вместо человека! И я ещё подумаю, спасать ли тебя в другой раз.
— Не надрывайся! — быстро сказала Таша. — Ты ведь наврала про моих родителей, признайся. Не бросали они меня. Ты их обманом выманила из дома и убила.
— Больно надо руки марать было! — вскрикнула Коллинз. — Они сами подставились под Империо. Муженёк мой, хоть и козёл, а в этом деле умелец. Что, это сучка Аурелия тебе всё рассказала? А сама-то так умоляла меня молчать! Лицемерка! В ногах валялась.
Магнус едва не присвистнул и направил кончик палочки в сторону гостьи. Потом передумал, понадеявшись, что у главного аврора крепкие нервы, и, шагнув в комнату, вызвал патронус. Призрачный огненный дементор дохнул огнём, к счастью — тоже призрачным.
— Карлусу Поттеру! — тихо произнёс Нотт. — Карлус, привет, очень нужна твоя помощь. Тут твой клиент пристаёт к моей невесте. Некая Коллинз, живёт шантажом и вымогательством. Вместе с мужем под Империо убили чету Хоккинз двадцать лет назад. Не исключено, что и других преступлений хватает. Женщина невменяема, координаты для аппарации запоминай… В долгу не останусь.
Как только призрачный дементор растаял, Нотт метнулся обратно к окну, но к счастью, ничего плохого случиться не успело.
— …идиотка бесстыжая! — вопила Гортензия, тряся обожжёнными руками. Видать, попробовала прорваться сквозь защиту. — Двести монет дай, забрали этот дурацкий дом у нас за долги, упыри драккловы. Твари продажные. Жить не на что. Сто, сто монет!
— Уходи, — Таша всё так же была спокойна, но что у неё на душе, Магнус и представить боялся. — Ни кната не получишь!
— Ах ты мерзавка! Ну погоди у меня, — Гортензия уже перешла на визг. — Я же ничего не забываю!
— Вот и расскажете нам всё! — громыхнул властный мужской голос.
И перед заборчиком Ташиного дома один за другим начали появляться авроры в красных мантиях. Да ещё сам Поттер заявился лично, хотя стоял в сторонке, а горланил аврор чином пониже. И Магнус даже немного знал его, Руфус Скримджер, если память не изменяла. Дружок Руквуда, подопечного Долохова.
Гортензия попыталась аппарировать, но работали явно профессионалы — антиаппарационный купол развернули сразу. Палочку у неё отобрали. А визг прекратили, наложив Силенцио.
— Мисс Лукас, — воскликнул сопляк Скримджер, заметив Ташу. — С вами всё в порядке? — и обернулся к своим. — Парни, эту — в допросную! Я задержусь.
Магнус напрягся, глянул на Поттера, который уже его заметил и насмешливо щурился. Стоял главный аврор так, что Скримджер его явно не видел. А может и чары какие были использованы.
— О, здравствуйте, Руфус, — приветливо ответила Таша. — Не стоит беспокойства, всё в порядке, правда.
— Вам пришлось столкнуться с преступницей, — не сдавался обнаглевший Руфус. — Вы знали, что эта дама и её муж в розыске?
— Не знала, — Таше явно было неловко, и Магнуса это разозлило. Так держаться с ненормальной гадиной и пасовать перед обнаглевшим юнцом. — Простите, Руфус, но я очень занята…