Диана прикрыла глаза, переживая внутреннюю сумятицу. Подышала медленно, стараясь избавиться от вновь поселившейся в душе боли. И забыть, забыть всё это, что нечаянно подсмотрела у той, другой. Да, когда-то она была этой девочкой, но теперь она не ощущала никакого отношения к той Даниэле. Именно Диана пережила столько, сколько той невинной малышке Дани и не снилось.
Именно Ди побиралась по помойкам в поисках пропитания, спала под мостом, на скамейках в парке, на вокзалах. Смогла переломить ситуацию, нанявшись посудомойкой в кафе на окраине Лондона. Смогла из посудомоек выбиться в помощницы хозяйки. Её даже допускали в кухню, где у Ди получались замечательные десерты. А всего-то стоило прочесть парочку хороших поварских книг, найденных однажды в урне за библиотекой.
Диана так и таскала с собой те несколько потрёпанных томиков в заштопанном рюкзачке, в котором хранились все её пожитки.
Это было жуткое время, хотя, оглядываясь назад, Диана понимала, что могло быть и хуже. Ей повезло, кроме несчастий и разного рода бед, на её пути встречались хорошие люди. Официантка из плохонького кафе, что позволила ей доесть объедки из тарелок клиентов на уличном столике; продавщица на углу бедного квартала возле какого-то вокзала, что угостила её пирожками; дворник, позволивший переночевать на скамье в маленьком садике; вздорная миссис Пикфорд, нехотя давшая ей место посудомойки после пристального осмотра её лохмотьев.
Что она беременна, Диана поняла, когда до родов оставалась пара месяцев. Всё списывала растущий живот на то, что пухнет с голоду, кто-то при ней о таком рассказывал. Да и не видно было того живота на её худеньком теле.
С мужчиной, повлёкшим новый виток её жизни, Диана столкнулась в том самом кафе, где иногда, из-за наплыва сезонных рабочих, ей приказывали разносить еду клиентам, когда у остальных работников не хватало рук. Этот мистер привлёк её внимание своим довольным расслабленным видом. Обычно их клиенты были всегда чем-то озабочены, раздражены, злы, депрессивны. А этот сидел за столиком на веранде, как знатный джентльмен, снисходительно рассматривал меню и с удовольствием поглядывал на двух девиц, что расположились неподалёку. Диана его тогда не узнала, памяти на лица из прошлой жизни тоже не осталось. Прошло то время, когда она бродила по людным улицам, вглядываясь в лица прохожих, в надежде, что её кто-нибудь узнает. Да она даже о магии не помнила!
И была удивлена, когда парень вздрогнул, поглядев ей в лицо. Диана присмотрелась невольно ― ничего. Внутри никаких признаков узнавания. И спросила просто так, по старой привычке:
— Вы меня знаете? Вы знаете, кто я?
Парень открыл рот, но тут же заметно расслабился и фыркнул:
— С какой стати, любезная? А тощая какая… — его взгляд упёрся в её располневшую талию. — Понесла? Ну-ка, покажи свои глазки! Легилименс!
Диана замотала головой, от внезапного шума в ушах. Взгляд расфокусировался, парень показался странным, как и его последующие слова:
— Мой, значит, — поморщился он. — Надо же, какая скромница! Больше ни с кем, значит?! Ну, признаю! А то ведь сдохнешь совсем. Но меня забудь. Да и не вспомнишь, так что ладно, живи.
Тогда она мало что поняла. Это сейчас Диана понимала, что жизнь столкнула её не с кем-нибудь, а с тем самым насильником, отцом её крошки. А тогда лишь глупо хлопала глазами, с недоумением глядя на щедрого господина.
Он всыпал ей в руку горсть странных монет и вдруг исчез. Совсем, как будто его и не было.
— Как по волшебству, — вздыхала Диана позже, рассказывая про странного парня приятельнице-официантке. Монеты показывать не стала, отберут. А ей могут ещё пригодиться, она не забыла голодное время, когда приходилось попрошайничать.
— Перегрелась ты, мать! — фыркнула официантка, обмахиваясь пластиковой тарелкой. — Такая жара, а тебе рожать уже скоро. Вот глюки и случаются.
— Наверное, — Диана могла бы возразить, что никакие это не глюки, что монеты никуда не исчезли, но тогда бы точно отобрали, а ведь чистое золото по виду.
Монеты она понесла в ломбард на следующий день, как раз выдался понедельник — единственный выходной на неделе. И не рядом с работой. Проехала несколько остановок на автобусе ближе к центру. Долго бродила по разным улицам, разглядывая вывески. Устала сильно, ноги гудели, живот уже довольно большой — тянуло, в боку кололо. Но в больницу нельзя, у неё нет ни денег, ни страховки, ни документов. Имя — и то присвоила чужое: Диана — первое, что в голову пришло, а Ланкастер — прочитала в одном из потрёпанных томиков. Учебник по истории она успела выучить от корки до корки. Фамилия приглянулась, вот и решила её позаимствовать.