С делами Диана справлялась, дом теперь выглядел вполне прилично, хоть и бедно. Старик, Эндрю Байер, оказался совершенно одиноким — ни детей, ни племянников, жена давно умерла, да и самому уже за сотню. Он много читал, писал какую-то монографию и Диану сверх меры не эксплуатировал. Гонял иногда с поручениями, скупо хвалил за приготовленный обед и ни словом не упоминал Айрис, словно не замечал её существования. Диана готовила еду, прибиралась, стирала и штопала одежду, внезапно ощутив умение в этой области.
Иногда заходила мисс Смолл, которую Диана успела полюбить. То молока принесёт для девочки, то игрушку, то самодельно сшитое платьице. Они сидели на чистенькой кухне и молча пили чай. О её жизни Диана не расспрашивала, боялась испортить устоявшиеся отношения, да и запасы пергамента и перьев у старика истощились.
Ещё Диане позволялось читать вчерашние газеты и журналы, которые выписывал старик. И она с жадностью проглатывала всю информацию, надеясь, что какой-нибудь незначительный факт прольёт свет на её прошлое. Но ничего не менялось. Ни единой мелочи из прошлой жизни вспомнить не удалось. Разве что колыбельные, которые с лёгкостью появлялись в голове, когда она укладывала малышку спать.
Беда случилась, когда Айрис исполнилось полтора года. Старик тихо умер в своей постели. А казалось, ничто не предвещало. Куда бежать, кому сообщать, Диана не знала. В итоге вызвала санитаров из Мунго, и тело старика забрали. Весь день Диана провела как на иголках, не зная, можно ли ей оставаться жить в этом доме. Оказалось, нельзя. Министерский работник прибыл вечером. Равнодушно прошёлся по комнатам, что-то записывая в пергамент. На Диану с Айрис внимания не обратил, те вышли на улицу, ожидая решения мужчины. Но тот и не подумал отчитываться, вообще ни о чём не спросил. Просто запечатал дом, установив хитрые охранные чары, да и аппарировал.
И снова потянулись дни, когда никто не хотел дать работу женщине с ребёнком. На Косую Аллею она опасалась идти, слишком там всё было дорого и соблазнительно. Купишь пирожное ― и потом хоть с голоду помирай. Диана горько жалела, что не знает адреса мисс Смолл. Не думала, что пригодится. Да и стыдно было во второй раз пользоваться добротой старой женщины.
Денег было чуть — несколько кнатов завалялось в мантии. И Диана, совсем оголодав и отчаявшись, углубилась в Лютный, где можно было снять комнату совсем дёшево. Заработать в Лютном оказалось ещё труднее, чем на Косой Аллее. Никто не желал знать чужачку, гнали сразу, едва завидев. А ещё было очень страшно ходить по узким улочкам с худой славой. Но Диане везло, её почему-то пока не трогали. Одна карга вдруг посоветовала пойти в бордель к мадам, когда Диана уже не помнила себя от голода и усталости.
— Мордашка славная, — прошамкала беззубая старуха, соседка старика, что сдавал ей комнату. — Авось возьмут, сыта будешь.
Диана в ужас бы пришла несколько дней назад, а теперь ухватилась за слова старухи. Ведь не только девицы для утехи нужны в борделе. Кому-то ведь надо там убираться, стирать, готовить. Или шить, например. Она способная, научится.
И хорошо, что первой в борделе она встретила Вилли. Девочка-чудо помогла ей получить работу, а Диана вспомнила, что умеет шить. Даже не она сама, руки вспомнили. Жизнь опять стала не такой грустной. Платили немного, но на самое необходимое хватало. Диана давно научилась экономить на всём. Ещё она поняла, что не так страшен Лютный, как его малюют. Да, кругом нищета и неприятные личности, но никто её не трогал, никто не мешал влачить полуголодное существование. Это сейчас Диана догадалась, что виной тому была дружба с Виллоу. Возникла уверенность, что именно из-за Вилли местные обходили её стороной. Ведь были эти дикари, что опекали девочку.
А потом Вилли исчезла, и Диану сразу из борделя выгнали, хотя и предложили зарабатывать другим способом, но, оказалось, она ещё не настолько отчаялась, чтобы торговать своим телом. И снова для Дианы началась чёрная полоса. Если бы Вилли за ней не вернулась из ковена, где нашла родню, неизвестно, выжили бы они с Айрис или сгинули бы, как многие и многие в Лютном.
— Айрис! — прошептала Диана, резко садясь на больничной койке. Расставание с дочерью мучило сейчас куда больше, чем тайны её прошлого.
— Мисс Ланкастер! — воскликнула девушка в мантии целителя, врываясь в палату. — Ложитесь, пожалуйста! Целитель Сметвик велел вам лежать. Вот зелье — выпейте и успокойтесь.
— Я хотела бы видеть дочь, — пролепетала Диана, проглотив горькое зелье.
— Я обязательно сообщу это целителю Сметвику, как только он вернётся в Мунго, — ласково уговаривала её девушка. — С вашей дочерью наверняка всё в порядке. А пока постарайтесь успокоиться, а то я не смогу к вам пустить посетителей.