- Вовсе нет, - вспыхнула Санька. - Но вы ведь видели, что там творилось. Вы могли бы сказать это профессорам. Я же не смогу колдовать без палочки.
- Не сможете, - подтвердил он, тоже кинув непонятный взгляд в конец класса. - Подождите здесь пару минут!
Повинуясь его жесту, она села за ближайшую парту, лицом к выходу. Слышала, как за спиной открылась дверь, закрылась снова, и принялась ждать.
Долго ждать не пришлось. Скрипнула дверь позади, быстрые шаги добрались до неё, и только тогда она подняла взгляд на уже полностью одетого Рабастана Лестрейнджа. Он протягивал ей темно-коричневую, простую на вид палочку рукоятью вперёд.
- Профессор передал, - пояснил он, как ни в чём не бывало. - Это у него запасная. Попробуй.
Опасливо взяла, настороженно глядя на Басти. Тот отвечал спокойным выжидательным взглядом.
- Ну? Наколдуй что-нибудь.
Палочка послушно засветила на кончике огонёк, пожалуй, даже более яркий, чем бывало от её собственного утраченного инструмента. То ли силы больше приложила, то ли волшебная палочка Молли Саньке не совсем подходила.
- Годится, - кивнул парень без улыбки. - Завтракать идёшь? Проф сказал, чтобы вернула её, когда купишь себе другую.
- Спасибо.
- Ему и скажешь, - ровным голосом произнёс Рабастан, отводя взгляд на её руки. - Я поздно задержался вчера у него, пришлось заночевать, чтобы не напороться на завхоза.
- А чего задержался? - она совсем забыла, что с ним не разговаривает, и сразу пожалела о вопросе.
- Ждал вестей о тебе, - Лестрейндж поднял руку, словно хотел коснуться её волос, и Санька живо отстранилась. - Я рад, что ты выздоровела. До встречи!
Резко развернувшись, Басти пошёл к выходу из кабинета, больше не оглядываясь.
Санька хмыкнула, сунула палочку в карман, и тоже направилась в Большой зал. Завтра она попросит братьев навестить с ней Олливандера.
***
Бен Хиггинс быстро шёл на поправку. Целитель Уайнскотт сразу залечил его лицо, хотя пришлось пить костерост - рыжий мерзавец сломал ему челюсть и выбил три зуба. На Уизли он не стал злиться, когда немного остыл и пришёл в себя - урод из семьи предателей крови, лучше не связываться. А вот Прюэтт, пославшая его в прошлом году, как какого-то полукровку, вызывала уже не просто раздражение, а чистую ненависть. Ведь всё из-за неё!
Положили его в общей палате, в дальнем углу, окружили ширмами, осмотрели, выдали зелья, проинструктировали и словно забыли. И опять в этом была виновата она. Приходилось тихонько лежать, чтобы и не напоминать о себе. И незаметно хоть что-то узнать о предательнице Прюэтт. Было бы весело рассказать потом Алану о том, что с ней происходило.
Фоули выгнали сразу же, и посещения запретили. А это Бену было обидно - в кои-то веки попал в Больничное крыло и даже не перед кем изображать смертельно больного. Даже Эву Стенли не пустили. А ведь она к нему явно неравнодушна, пусть и полукровка. И всё из-за этой рыжеволосой нахалки. Бен бы не удивился, услышав, что она спит с половиной слизеринцев, а Лестрейндж-младший лишь прикрытие. Прикольно было бы, например, узнать, что она беременна от кого-то. Уж он-то использовал бы эту информацию с пользой. Да и вообще, мало ли секретов можно подслушать, если знаешь нужные заклинания. А он знал.
Подслушивающее семейное заклятие распространялось только на него, но и пробить могло только самые простые заглушки. Впрочем, тут и не ставили других, более энергозатратных. Так что спустя полчаса попыток, он, наконец, вычислил в какой стороне отдельная палата этой стервы и настроил звук.
Усталые помощницы целителя иногда заглядывали, но ничего не слышали, значит, заклинание работало правильно.
Сначала было прикольно, стоны предательницы при хорошем воображении тянули на славную постельную сцену. А Хиггинс на умение фантазировать не жаловался. Тем более, что рыженькой дуре в его эротических фантазиях отводилась немалая роль уже больше двух лет. Так что озвучка прекрасно подошла. Он и сам простонал, закончив, к сожалению, слишком быстро. Благо, очищающие чары Бен знал в совершенстве.
После испытанного удовольствия происходящее за стеной начало тяготить, но отменить заклинание Хиггинс не решился - наложить повторное могло не получиться, много сил требовало. Да и несмотря на раздражение, становилось по-настоящему интересно, что ещё будет. И он просто боялся упустить что-то важное. В таком шуме уснуть бы не получилось, но Бен и не собирался, выпил укрепляющего, выпрошенного у одной из помощниц - хорошенькой Сэмми. Хватит до самой ночи.
Его беспокоило одно - что непонятная агония Прюэтт не прекращалась уже несколько часов. Бен слышал обрывки разговоров и точно знал, что противоядие есть. Так почему не применяют? Или не подействовало? Слышал, как пришла МакГонагалл, постояла молча и вдруг спросила после очередного вскрика пациентки: