— Нашёл, — сообщил он, спустя четверть часа. То ли рельеф за пару столетий изменился, то ли Даркер сам подзабыл детали, но шип нашёлся с трудом и совсем не там, где он ожидал. — Понадобится кровь одного из вас как прямых потомков.
Джерри не медлил, сразу кивнул и бестрепетно уколол палец об указанный шип. Митч продолжал удерживать полусферу вокруг всех троих, зафиксировав края щита на скале. Кровь Элмерса зашипела, скатываясь по неровной поверхности скалы бордовыми каплями.
— Довольно! — остановил парня Дэн. — Теперь ждём.
Ворота проявлялись по частям, сначала верхние колья, и Даркер мог поклясться, что их острия высоко над землёй по-прежнему напитаны смертоносным ядом. Потом проявилась середина, и рисунок стал расползаться во все стороны. А после, в один краткий миг, перед ними вместо скалы очутились высокие кованые ворота.
Даркер выдохнул, наблюдая до боли знакомую картину. За воротами выросла широкая дубовая аллея, ведущая к дому. Словно не было всех этих лет, сад и могучие дубы ничуть не изменились. На яблонях справа он даже разглядел крупные плоды, что так и не сподобились собрать, когда спешно консервировали поместье, исполняя последнюю волю главы рода. Оставалось прочитать контрзаклятие, положа руку на третий от центра прут ворот. Парни понятливо взялись за этот прут тоже. Даркер прикрыл глаза, слова-катрены он помнил наизусть, брат Митчелл заставил его тогда заучить.
Дэн произнёс последнее слово и открыл глаза. Только надеялся, что не навернутся на глаза слёзы от бурно разросшихся в душе воспоминаний. Дом проявился такой, как был. Возвышался громадой в конце аллеи со сторожевыми башнями по четырём сторонам. Собственно, не дом, а настоящий замок. Ворота медленно начали открываться, и они втроём поспешили выпустить из рук прут. А после перед ними возник старый домовик Ирх, которого Даркер помнил с детства, ведь тот приглядывал за ним мелким по приказу главы рода. Старого домовика пошатывало от слабости, видимо, только сейчас проснулся вместе с домом. Он глядел на Даркера, и слёзы катились из его глаз. А потом увидел братьев Элмерсов и сразу бухнулся на колени.
— Господа вернулись, — прошелестел он. — Добро пожаловать домой…
— Дайте ему своей крови, пока не свалился в обморок! — велел Дэн, спохватившись. — Правильно, Митч. Я остановлю.
Младший первым догадался сунуть домовику своё запястье. Ирх из последних сил вонзил свои острые зубки в руку парня и блаженно закрыл глаза, с удивительной силой отсасывая кровь.
— Джерри, приготовься, — Даркер схватил Ирха за уши, готовясь оторвать от запястья Митча. — Давай, теперь ты.
Джерри тоже споил вампирёнку немного крови, и Ирх на глазах у магов заметно округлился, а одежда на нём с родовым знаком Элмерсов — полумесяц, книга и короткий кинжал — словно обновилась.
Парни сами залечили раны от зубов домовика.
— Ирх, — обратился к домовику Дэн. — Это твои господа, Джерри и Митч Элмерсы.
Конечно, домовик уже сам это знал, сияющими глазами глядя на мальчишек. Но после представления уже осмысленно им поклонился.
— Что дальше? — прошипел нетерпеливый Митч, кося на него глаза.
Дэн хмыкнул, не рано ли он доверил им все эти тайны? Впрочем, поздно уже что-то менять. Не маленькие, справятся.
— А теперь пойдём внутрь, — сказал он громко. — Но прежде уничтожьте тушу мантикоры, если с неё не нужны трофеи. А то мигом соберутся стервятники.
— Занесём внутрь под стазисом! — тут же решил Джерри. Дэн только усмехнулся, зельевара он бы в старшем брате Митча узнал сейчас, если бы не понял раньше.
Наконец ворота были закрыты, туша разделана и уменьшена, и все отправились к замку. Домовик семенил впереди, то и дело умилённо оглядываясь на всех троих.
— Послушайте, Даркер, — окликнул его Митч. — Так мы с вами, получается, родственники?
— Дальние, — скупо отозвался Дэн. — В магическом мире Британии родственники друг другу многие.
— Но ведь Джеральд Элмерс был родным отцом и нашему предку, и вашему, — подхватил Джерри.
Дэн пожал плечами. Говорить парням, что Джеральд был родным отцом ему самому, он не собирался. И без того было тяжело. Словно и не было тех безумных лет в картине, Дэн ощущал себя сейчас даже не на тридцать пять, а на те шестнадцать лет, когда он, размазывая по лицу слёзы, помогал Митчеллу Элмерсу запечатывать имение, не понимая, для чего это нужно.