Вздохнув, Хиггинс посмотрел на время и отправился на завтрак. Возможно, после завтрака ему удастся наврать Уайнскотту, что он что-то забыл возле койки. Только бы Молли была в сознании.
***
Санька проверила время новой палочкой и радостно улыбнулась - до завтрака ещё оставалось добрых полчаса. Можно взобраться на Астрономическую башню, и ещё немного подышать свежим воздухом. Вот только поднявшись по лестнице, она вдруг задохнулась, глядя на стену - вот здесь она стояла в тот вечер! И пьяный Артур укусил её за грудь... Картина возникала постепенно, словно замедленная съёмка. Вот она закричала, а он пытается расстегнуть штаны. Дальше непонятно, кажется, кто-то появился, но она упала с лестницы. И Рабастан с Руди и Беллой несли её в Больничное крыло. И ещё Валери.
А потом... А потом директор Дамблдор наложил на неё Обливиэйт! Ну конечно, и она ещё считала, что Артур её спас!
Саньку затошнило, и она бросилась к парапету, с ужасом и отчаянием вглядываясь в далёкую мостовую внизу. Великий Мерлин, а если бы ему удалось? Может, именно так настоящая Молли стала женой Артура. А может и старшенький был здесь зачат?
Санька ровно дышала, стараясь успокоиться - это было давно, почти месяц прошёл. Она смогла поднять голову вверх, взглянуть на уже совсем светлое небо. По-прежнему неподвижно блестела вода Чёрного озера. И ей не нужно забывать, а просто принять это как данность. Узнать у Руди, отчего не сказали, ведь были свидетелями.
Убить Артура...
Она вдруг нервно хохотнула. И вздохнула полной грудью. Напрасно Волдеморт не захотел снимать Обливиэйт! Врагов лучше знать в лицо! А теперь она спокойно поест и будет жить дальше. И план, намеченный до силков, менять пока не стоит.
В Большой зал она всё равно пришла рано, ещё никого из гриффиндорцев не было, да и за другими столами сидело по одному-двое учеников, в основном - с младших курсов. Рабастана и всей их компании - тоже не было.
Саньке очень хотелось сесть к какому-нибудь другому столу, но к открытому противостоянию она пока не чувствовала себя готовой. Да и опасно это. К чему злить грифов ещё больше?
Некоторое время она оставалась в полном одиночестве, и лишь радовалась этому.
Первым из гриффиндорцев появился в Большом Зале Бен Хиггинс, когда она уже расправилась с двумя тарелками овсянки и приступила к зажаристым куриным ножкам - аппетит после прогулки и стресса на Астрономической башне разыгрался нешуточный.
- Привет!
Она с трудом проглотила большой кусок, поражённо взглянув на парня. Вот уж от кого она не ожидала никаких извинений или приветствий. Бен и раньше не замечал её, сторонясь их «дружной» четвёрки, проводя время с Аланом Фоули и полукровкой Эвой Стенли. А во время бойкота чаще других бросал презрительные взгляды в её сторону.
Санька молча кивнула. Если они надеются, что теперь можно сделать вид, что всё по-прежнему, участвовать в этом она не станет. Но и усугублять вражду не стоило.
Хиггинс же не торопился уходить или садиться рядом. Всё так же стоял возле угла стола и странно на неё смотрел. Есть под таким пристальным взглядом сразу расхотелось. Санька притянула к себе бокал с тыквенным соком, который терпеть не могла, и дёрнулась, увидев, как Хиггинс достаёт палочку.
Но однокурсник удивил - он прижал кончик палочки куда-то к своей груди и заговорил тоном, каким обычно произносят официальные речи.
- Я, Бенджамин Матиус Хиггинс, наследник рода Хиггинс, признаю Долг Жизни перед Александрой Мануэлой Прюэтт из рода Прюэтт. И пусть Магия будет мне свидетелем.
Парня окутало на миг бледно-жёлтое свечение, которое быстро сжалось в комочек возле палочки.
Санька сидела в полном шоке, не зная, что ей делать. На лице парня выступил пот, а в глазах появилось отчаяние. Комочек магии жёлтого цвета продолжал искрить, никуда не деваясь. Запах палёной ткани заставил девушку вскочить.
- Подтверждаешь? - сквозь зубы спросил Бен.
И тут она вспомнила факультатив по этикету, на который они с Эжени один раз сходили, когда в расписании было окно. Не признать Долг Жизни - это ужасно. К сожалению - это было всё, что она запомнила. Подруги тогда не отнеслись всерьёз, проболтав о каких-то пустяках всё занятие.
- За что? - спросила она быстро, хотя однокурсника было уже жалко.
- Это я... - парень тяжело дышал, а пахло уже не жжёной тканью, а палёной кожей. - Это я сказал, что все вышли из теплицы. Я видел, что ты осталась. Я не знал, что они ядовиты... Хотел просто испугать... Я чуть не убил тебя. Прости!
Не отнимая руки от груди, он упал на колени, безнадёжно глядя прямо в глаза.
И Санька решилась: