На этот раз Роджер не стал мелочиться, и тем более связываться с какой-либо живностью, купил у ювелира-мага самое дорогое колье с лёгкими защитными чарами, а к ним в комплект серьги и колечко без всякой магии.
Девушка опять нашлась в саду, поливала цветы и беззаботно напевала песенку. Роджера она заметила не сразу, а когда увидела, сразу нахмурилась.
— Забудь уже сюда дорогу, маг, — велела она неприветливо. А когда он молча протянул ей футляр с подарком, высоко подняла брови. — Что это?
— Подарок! — широко улыбнулся Роджер, ожидая как минимум благодарной улыбки в ответ.
Девушка подошла к самой ограде, словно её это заинтересовало. Футляр она взяла и открыла, с усмешкой оглядела драгоценности, захлопнула бархатную крышку и впечатала подношение ему в грудь.
— Не продаюсь за драгоценности, — фыркнула даже не злобно, а с какой-то обидной жалостью.
— А за что продаёшься? — вспылил молодой Вестерфорд, отшвыривая непринятый подарок в ближайшие кусты.
— Ничего ты не поймёшь, богатенький маг, — пренебрежительно ответила девица, повернулась спиной и, бессовестно покачивая бёдрами, не спеша направилась к дому.
— Если ты ждёшь жениха, так он не придёт, — крикнул ей в спину разозлённый Роджер, а ведь не собирался даже намекать, что отвадил сквиба от неё.
Мари остановилась, повернулась к нему с милой улыбкой.
— Я знаю, как ты помог бедняге Тому. Он был на грани разорения, теперь вот расплатился с долгами и окончательно выкупил свою лавку. Спасибо. Но он не мой жених, ты ошибся. Мы просто друзья.
Она весело рассмеялась над его пришибленным видом, послала воздушный поцелуй и убежала в дом.
Роджер с упрямством, достойным лучшего применения, явился в следующую субботу, на этот раз принес ей самый вкусный торт из лавки знаменитого кондитера в магическом квартале.
Мари на этот раз куда-то как раз собиралась в самом легкомысленном платьице по случаю жаркой погоды, с маленькой эфемерной сумочкой и в широкополой соломенной шляпе. Роджер возмущённо оглядел голые коленки и обнажённые руки, но торт протянул с неизменным пояснением: «Подарок».
Она удивлённо подняла брови, но не взяла коробку, только велела открыть. Роджер не стал стесняться, магией заставил крышку взлететь вверх, открывая шедевр кондитерского искусства.
Эта же зараза подхватила пальчиками самую крупную розочку, отправила в рот и дразнила его, блаженно наслаждаясь вкусом сладкого искушения. Так, по крайней мере, назывался торт.
— Спасибо, маг, вкусно, но ешь сам, — заявила Мари. — И не ходи за мной!
— И куда ты в таком виде? — он даже не слишком удивился отказу принять торт целиком. Он и на съеденную розочку не рассчитывал.
— А что не так с моим видом, маг? — Мари перед ним кокетливо покружилась, открывая ноги ещё выше под взметнувшейся юбкой, и уставилась с любопытством. Она совершенно не принимала его всерьёз.
— Меня Роджер зовут, — угрюмо ответил он и взмахом палочки удлинил её платье почти до щиколоток в изящных босоножках, а заодно наколдовал рукава.
Конечно, он ждал возмущений и проклятий, готов был даже к пощёчине или по крайней мере к испепеляющей ненависти во взгляде дерзких глаз. Но не весёлого смеха, от которого у девушки на глазах даже слёзы выступили. Отсмеявшись, она оглядела его с ног до головы и с лёгким превосходством заявила:
— А ты, оказывается, ещё и ханжа. Сам-то в этих обтягивающих кожаных штанах и белой рубашке, расстёгнутой на груди. Для мага это нормально или меня так пытаешься соблазнить?
Без мантии Роджеру и в самом деле было не по себе, но не ходить же среди маглов в мантии. Статут никто не отменял.
— Нет, это просто обычная одежда, — он и не задумывался особо, что надевать. Копировал друзей.
— Золотой толстой цепи не хватает на шее, — авторитетно сверкнула глазами Мари. — И золотого кольца в ухе.
И ничуть не расстроенная из-за платья, она лёгкой походкой направилась в город.
Цепь он купил этим же вечером в магическом квартале, кольцо тоже раздобыл, продавец сам помог ему вставить его в ухо и всё предлагал добавить полезных чар. Роджер грубо отказался.
Мари, увидев его с обновками, так искренне хохотала, что он невольно стал улыбаться, хоть и чувствовал себя дурак дураком. Что над ним пошутили, понял он только теперь, но обиды почему-то не было. Пусть её, веселится, слишком уж хорошенькой при этом была. Да и потом, пока к ней добирался, он заметил, как девицы провожают его заинтересованными взглядами. Так что её пожелание обзавестись цепью и кольцом в ухе совсем злой шуткой всё же не было.