В Хогвартс Эффи не пустили. Поставили за прилавок. У миловидной вежливой девочки покупателей сразу стало больше. По ночам её частенько заставляли варить зелья, штопать вещи сестёр и отца или делать что-то такое же муторное. И Эффи при этом ни разу не жаловалась, всё делала как просили, и ни разу при сёстрах не колдовала, как эльф.
Свои способности она применяла, только оставаясь наедине со старым домовиком. Вещи ремонтировались в один миг, приборка занимала секунды, стирка пару минут. А остальное время Эффи упорно восполняла библиотеку, только научилась делать книги невидимыми.
Не раз и не два наведывались сёстры на чердак, но вместо прежнего порядка видели горы грязного тряпья, огрызки свечей, обкусанные перья и прочий мусор. И ни одной новой книжки. Разочарованные, они уходили, и Эффи сразу снимала иллюзию. Чистота в комнате могла поспорить с операционной в Мунго. Ровные полки до потолка были вновь забиты новенькими томами из разных разделов магической и магловской науки, и прочей беллетристики.
Эффи не разлюбила читать. А ещё научилась зарабатывать. Продавала из-под полы новенькие книги небогатым ученикам Хогвартса или надёжным клиентам. Казалось, сущие кнаты зарабатывала, но умудрилась скопить на палочку у Олливандера. Разочарование в ней пришло быстро, колдовать с палочкой оказалось намного сложнее. И Эффи, недолго думая, сделала себе дубликат палочки без всякой магической основы. И гордо носила её в петельке на поясе. Пользовалась редко, сёстры не возражали или просто не замечали, что Эффи обзавелась палочкой. Или вовсе посчитали это само собой разумеющимся.
К пятнадцати годам Эффи по настоянию Урра пошла в министерство и самостоятельно сдала сначала СОВы, а через год — и ТРИТОНы. Одним из экзаменаторов оказался желчный маг сорока лет, Роквилл Руквуд. Он сразу положил глаз на юную Эффи, ставшую к шестнадцати годам замечательной красавицей.
В лавку Роквилл явился на следующий день. Эффи твёрдо отказала неприятному магу стать его супругой. Руквуд проявил настойчивость, приходил каждый день, пытался дарить подарки. Но Эффи была вежлива и неприступна.
Только сёстры вскоре узнали, вступили с Роквиллом в сговор, выторговав с него обещание, что заберёт их из лавки вместе с обожаемой сестрёнкой. После чего пошли на хитрость, усыпили Урра и Эффи с помощью выданного Руквудом артефакта. И проснулась Эффи уже в замке Руквуда в его постели с антимагическими браслетами на обеих руках и татуировкой законной супруги. Урр ничего не мог поделать, на него тоже надели ошейник. И таял он день ото дня, не получая достаточно магии.
Эффи тоже стала таять. Безропотно сносила все прихоти Роквилла. Не плакала, только иногда тихо просила снять браслеты с неё и ошейник с Урра, хотя всегда получала отказ. Спасалась Эффи в библиотеке, у Руквудов она была достаточно большой. И там ей разрешалось быть в любое время.
К ней прислушались только по требованию семейного целителя. Браслеты могли повредить ребёнку, которого Эффи носила. В ту же ночь, как только сняли браслеты, Эффи сняла с Урра ошейник, заменив его точно такой же копией, но совершенно безвредной. Никто не заметил подмены, а домовику было не привыкать притворяться старым и немощным.
В начале весны Эффи родила недоношенного маленького Августа Мерлина, отчего Руквуд заподозрил её в измене. Эффи исчезла из дома через три месяца после родов, не вынесла каждодневных упрёков, да и сёстры подливали масла в огонь. Никто и не понял, как она покинула запертую комнату, преодолела магическую защиту.
Руквуд искал жену долго, но никаких следов не нашёл. Только старый домовик знал, что почти каждую ночь Эффи является в дом, чтобы, оставаясь невидимой, покормить сына грудью. Когда мальчику исполнился год, Эффи больше не приходила. Урр разрывался от горя, но не мог покинуть малыша, оставив его с ужасными тётками.
Для мальчика не скупились на учителей, у него была няня, но отцу он оказался совершенно не нужен. Брошенный женой, Роквилл стал ещё более неприятным, злым и ворчливым. Почему он продолжал терпеть тёток Августа оставалось загадкой.
Урр исчез из жизни мальчика, когда Август пошёл в Хогвартс. Узнав о том, что старого домовика больше нет, приехавший на каникулы мальчик проплакал всю ночь. И больше уже не плакал много лет. Пока не встретил свою Мюриэль.
— Ах ты, мой милый, — обняла его супруга. — Тебе Урр рассказал про мать?
— Он, — ухмыльнулся Август. — Кто бы ещё знал все проделки Эффи. Но собирал я эти сведения по крохам. Урр был ещё тем партизаном.