— А не пробовал его найти?
Про мать Мюриэль не спросила. Она чувствовала, что муж до сих пор обижен, что она его бросила. Или потому, что не взяла с собой.
— Да как?! — воскликнул Август. — Пробовал, конечно, но всё бесполезно.
— Давай спросим Петри, — предложила Мюриэль. — Он очень стар и многих знал, работая в Мунго.
Петри они призвали следующим утром.
Услышав историю про Эффи и Урра, старый домовик долго молчал, потом отрешённо кивнул.
— У целителя Лукаса была невидимая помощница, — сказал он с непонятной тоской. — Последние пару лет. Целитель пытался её расколдовать, но ничего не получалось. Она была очень опытной и молчаливой. Спасла немало жизней. Появлялась рядом, когда он приходил на работу, исчезала, когда возвращался домой. Никто не мог её почувствовать, но целитель откуда-то знал, когда она была рядом. Он называл её дочкой или Афиной — так представилась ему невидимая целительница. Афина почти не разговаривала, только, если было совсем необходимо. Она исчезла незадолго до смерти целителя.
Август слушал, затаив дыхание и сжимая кулаки. Долго молчал, а потом вскинул голову с абсолютно больными глазами.
— А домовик? — спросил он сквозь зубы.
— Был один домовик в Мунго, — медленно сказал Петри. — Но как будто немой. Иногда он только урчал, когда спрашивали имя. Возможно, это и было именем, а никто и не понял. Но на шее у него был ошейник похожий на антимагический, и он никому не позволял его снять. Я не знаю, может он и теперь в Мунго…
— А почему Август не может его позвать? — спросила Мюриэль у Петри, чувствуя почему-то ком в горле.
Август вскинулся. В глазах его она прочитала потрясение. Петри смышлёно улыбнулся, подслеповато и доброжелательно глядя на Руквуда.
— А правда, почему, хозяин Август?
— Сейчас, — прохрипел её супруг. Он откашлялся и, зажмурившись, позвал: — Урр! Я хочу тебя видеть!
Петри вскинулся, но Мюриэль махнула ему рукой:
— Я дала допуск домовикам моего мужа. Любым.
— Урр, я жду тебя! — повторил Август, перестав жмуриться.
Домовик с браслетом на шее появился беззвучно. Он выглядел ещё дряхлее чем Петри. Глаза его расширились при виде Августа, а по морщинистому лицу потекли крупные слёзы.
— Хозяин Август, — упал домовик на колени. — Мой хозяин позвал! Хозяин Август…
Очень тощее создание заливалось, захлёбывалось слезами, повторяя и повторяя имя хозяина, причитая, как скучал, как ждал…
Август не удержался, подхватил домовика с пола и обнял его.
— Останешься здесь, с нами? — только и спросил он.
— Если хозяин позволит, — просиял домовик.
— А мама? — робко спросил Август, хотя Мюриэль видела, что спрашивать о ней супруг не хотел.
— Я похоронил её на кладбище в Годриковой Впадине, — сник домовик. Невидимость отбирала у неё много сил… Но она была очень упрямой. Она умерла, когда вам было тринадцать лет. На камне я написал только то, что она попросила: «Мама Августа М.»
Август закрыл руками лицо. Мюриэль тихо вышла из кабинета и сделала знак домовикам исчезнуть. Она понимала, что ему надо побыть одному.
— Почему же ты ни разу его не позвал? — спросила позже Мюриэль.
— Да откуда же я мог знать? — Август судорожно вздохнул. — Других домовиков у меня никогда не было. А Урр... Он до школы всегда был рядом. Всегда. Его не нужно было звать.
— Мой несчастный мальчик, — поцеловала его Мюриэль.
— Счастливый, — возразил он, отвечая. — У меня есть ты. А скоро у нас родится дочка.
— Эффи, — кивнула Мюриэль. — Ты прав, мне нравится это имя.
***
— Удивляюсь я тебе, сын, — Поллукс Блэк хмуро смотрел на Альфарда, сидящего в гостевом кресле. Кабинет главы рода сейчас тонул в полумраке. — Тысяча сто галеонов? А почему не две тысячи? Почему не десять? Мальчишки! Позёры! Что, мадам Дэшвуд настолько хорошенькая, что мозги плавятся? И сколько же заплатил Нотт?
— Боюсь, Нотт ничего не платил, — Альфард вздрогнул, когда на его руках материализовался ребёнок. Разговор с отцом затянулся на добрый час, хотя отчёт не занял и десяти минут. Но Поллукс принялся критиковать каждое его действие, «порочащее славное имя рода Блэков», в конторе миссис Дэшвуд.
— Не ругай папу! — выкрикнул Финни, совершенно не коверкая слова — уроки обожаемой супруги давали свои плоды.
— Финеас Поллукс Блэк! — укоризненно произнёс глава рода, тут же придя в благодушное настроение, хоть и пытался изобразить недовольство. — Где ты сейчас должен быть?